— Мы можем общаться на расстоянии, — пояснил Микаэль. — Это очень удобно. Давай же, играй, Элли. Мне не терпится послушать.
Эльза, вздохнув, положила руки на клавиши и взяла первый аккорд. Она играла не для альфы. Музыка, созданная Дробовицким, была написана будто специально для нее. Пронизанная отчаяньем, безысходностью и трагедией, она звучала в ее душе, срываясь с кончиков пальцев и наполняя зал до самого звездного купола.
Микаэль откинул голову назад и закрыл глаза, наслаждаясь.
Поднявшись на верхний этаж, Джонни открыл дверь и вошел в пустой зал. Панорамное окно плеснуло в него всполохами заката, окатило густым золотом, и он прищурился, прикрываясь рукой от солнца. Сдвинув со стены одинокую картину с водяными лилиями, открыл старый, потемневший от времени сейф и вынул из него черный череп с длинными клыками. Джонни поднес его к лицу, заглянул в пустые глазницы.
— Надеюсь, ты утолишь мой голод, Бальтазар.
Он вдруг вытянулся по струнке, замер, задрожал, как щенок, завидевший хозяина. Стиснув зубы, оперся рукой о стену.
— Не сейчас, Микаэль, — пробормотал он. — Только не сейчас! Я занят!
Глаза его подернулись серебристой пленкой, которая постепенно растаяла, сменяясь привычной чернотой. Выдернув из-под кресла шкуру и перекинув ее через плечо, Джонни вышел из зала.
Тонкая тень вампирской башни протянулась через весь город, разрезая его пополам черной спицей, закат залил небо кровью, и подтаявший грязный снег, лежащий пятнами на тротуаре, походил на засохшие корки ран. Перед входом в башню стояла лишь машина Бруна. Феликс с визгом припарковался рядом с ней, так что Клиф по инерции боднул головой переднее сиденье.
— Берем Сесилию, патроны, японские звездочки, — перечислил Брун, отстегивая ремень безопасности. — Эльзу от них сутки плющило, хотя она к ним едва притронулась.
— Звездочки не убивают, — нахмурился дед. — Замедляют хорошо, это да.
— Тоже пойдет, — кивнул Брун. — Главное — прорваться к альфе.
— Лучше к Джонни, — возразил Феликс. — Отобрать у него сердце Бальтазара и разбить.
— Будем действовать по обстоятельствам, — не стал спорить Брун. — Черт его знает, сколько мы вообще сможем продержаться в вампирской башне. Может, геройски погибнем еще у порога.
— Может статься и так, — согласился дед. — Помни, медведь: у вампиров слабое место одно — сердце. Его надо расколоть, как орех. Пулей не всегда получается, даже если точно попасть. Хотя мои действуют почти наверняка — разрывные.
— Брун! — Клиф схватил друга за рукав. — Последний шанс передумать! Ты знаешь ее всего одну зиму!
— Это была классная зима, — улыбнулся он. — Все, дед, пошли.
— Брун! Хотя бы обернись! Медведем ты сильнее, — взмолился Клиф.
— А вот не факт, — возразил Брун. — Джонни в два счета меня завалил, когда я был в шкуре. А с дедовым арсеналом у меня шансы побольше, я надеюсь.
Выпрыгнув из джипа, он открыл багажник, вытащил пулемет. Повесив на себя крест-накрест несколько лент с патронами, закинул на плечо мешок со звездочками. Феликс сунул за пояс два пистолета, рассовал по внутренним карманам жилетки колышки.
— Брун! — крикнул Клиф, выглянув из машины.
Брун не обернулся. Он открыл черную дверь башни и внес Сесилию внутрь.
Вампир, бледный и вялый, как прошлогодний чеснок, загородил проход. Вжикнув, японская звездочка впилась лучиком в белый лоб, по которому, словно по фарфоровой вазе, разбежались тонкие черные трещинки. Вампир зашипел, оскалив кривые клыки, выдернул звездочку, и рана затянулась, как не бывало. Он шагнул к ним и, пошатнувшись сломанной куклой, оперся на колонну, едва не упав.
Подскочив, дед с размаху всадил кол ему в грудь. Разинув рот, вампир осел на мраморный пол, а потом быстро скукожился. Кожа почернела, лопнула, облезая струпьями, похожими на хлопья пепла. Брун пнул ногой иссохшую мумию в слишком большом для нее костюме.
— Один готов, — сказал дед, его хриплый смех взлетел под каменные кроны деревьев вороньим карканьем.
— Тише, — прошептал Брун, покатив Сесилию вперед. — Может, сумеем продвинуться дальше, не привлекая внимания.
Он замер за одной из колонн, прижимая палец к губам. Дед послушно спрятался, подтащив к себе и тело.
Два похожих как братья вампира поднялись по лестнице, держа в руках белые пластиковые контейнеры, посмотрели в пустынный холл и пошли выше.
— Куда подевался Барри? — спросил один из них.
— Тем лучше, что его нет, — ответил второй. — Не хотелось бы объяснять, зачем нам столько крови. Если в первый раз он поверил, что это для новой игрушки Микаэля, то во второй — даже он бы засомневался.
Звездочка впилась в затылок вампира, густая черная жидкость потекла по пепельным волосам. Пошатнувшись, он опрокинулся спиной на ступеньки, покатился вниз. Белый контейнер открылся, медицинские пакеты с кровью разлетелись по гладкому полу. Один лопнул — и бордовая жидкость разлилась густой лужицей, стекая с края ступеньки во тьму.
