— Нет! Нет! Нет! — он стукнул кулаком по дубу, сдирая кожу о шершавый ствол, еще раз и еще. Длинные когти выросли на руках, и он полоснул кору, оставив длинные желтые шрамы, зарычал, подняв вверх изменившееся лицо со звериными клыками. — Так. Успокойся. Ты гребаный кувшин.
Брун глубоко вздохнул. А потом, заорав, пнул ногой разрисованный цветами улей, так что тот разлетелся на части, опрокинул второй, запустил третий в озеро, подняв фонтан брызг и обломков льда…
Он остановился, осматривая обломки, тяжело дыша. Приглядевшись, присел, аккуратно поднял за тонкое крылышко мертвую пчелу. Задумчиво растер хрупкий трупик между пальцами, и тот рассыпался черной пылью.
Кивнув своим мыслям, Брун побежав назад в спальню, схватил телефон и помчался к дубу. Забравшись наверх ловко, как белка, нашел нужный номер.
— Паромщик! Тебе девушка звонила? Как — уже отвез? За двойную плату, ну конечно… Когда? Как скоро ты сможешь снова быть на медвежьем острове? Издеваешься?! Да я вплавь быстрей доберусь!
Брун с силой ткнул на кнопку отбой. Набрал еще один номер.
— Клиф, Эльза поехала в вампирскую башню. Она высадилась полчаса назад на пароме. Нет, ты не сможешь ее удержать, я и сам едва с ней справляюсь. Ты где сейчас? Отлично! Забери меня с пристани. Я буду там часа через два — два с половиной.
Он сбросил звонок и, спустившись вниз, рванул в дом. Через минуту выскочил уже полностью одетым, забежал в сарай и, вытащив доску с примотанным к ней парусом, вскинул ее на спину и побежал через лес.
Он остановился только на берегу. Волны с ревом обрушивались на черные камни, море рычало, как хищник, бросалось на человека, шипя от злости, что не может его достать. Скалы то показывались из-под воды черными зубьями, то прятались в пене, чтобы в следующий раз появиться будто бы в другом месте.
Брун скинул куртку, свитер, оставшись лишь в майке и спортивных штанах, разулся. Волна укусила его ноги, и он ахнул от холода.
— Эльза, чтоб тебя, — пробормотал он, распутывая веревки. Выругавшись, вытащил из куртки руку Бальтазара, подцепил когтем тугой узел, и сунул ее в карман штанов. Переложив телефон во второй карман и закрыв его на молнию, повернул лицо к морю, прищурился. — Ветер сильный, хорошо, — пробормотал он, разворачивая парус.
Поцеловав кончики пальцев, коснулся лепестка огня на доске. Попрыгал на месте, сделал руками мельницу, наклонил голову к одному плечу к другому, выдохнул.
— Вперед, — скомандовал самому себе.
Забежав в воду, Брун забрался на доску, уперся ногами в крепления. На пальцах ног выросли звериные когти, впиваясь в нарисованное пламя. Он натянул парус, наклонил, мышцы вздулись от напряжения — и синее крыло с красной полосой, усыпанной звездами, перелетело через гребень волны, легонько чиркнув о выступающий черный пик скалы.
Доску закружило, отбросило, Брун выровнял парус, едва не упав в воду, и помчался по волнам, набирая скорость.
— Точно сказал — не забирать? — Клиф сверлил паромщика правым глазом, левый в это время смотрел куда-то на горизонт. Чайки галдели над морем, иногда пикируя к волнорезу, сложенному из бетонных плит, и снова взмывая в небо, усеянное рваными клочьями облаков.
— Точно! — в который раз ответил старик, раздражаясь. — Девчонку я отвозил. Она ночью мне позвонила. Ну, за двойную плату я согласился. Странная она — даже из машины не выходила. Сидела там, в руль вцепившись. Бледная, как смерть, а глазищи черные! Когда деньги передавала: окно опустила едва-едва, щелочку тонюсенькую сделала — еле купюры пролезли!
— А медведь что? — перебил его Клиф.
— А медведь уже с утра позвонил, вот как девчонку я высадил, так и позвонил. Забери, говорит, срочно. Узнал, что я через три часа приплыву, и отказался. Посмеялся еще — вплавь, говорит, доберусь быстрее. Доберется он… Не тюлень ведь! Наверное, три часа туда — три сюда долго ему. Так никто ведь не ездит на остров больше!
— Весна же наступила, — пробормотал Клиф, напряженно вглядываясь в море.
— Сезон не открыт. Медведи только-только из спячки выходят.
— Все, отбой, — сказал Клиф. — Вот он, наш герой.
Паромщик повернулся к горизонту, уставился на синий лепесток, подлетающий над хмурыми волнами.
— Идиот он, а не герой — выругался он. — Утоп бы — и рыбы объели. Вот месяца полтора назад девушку выловили — еле опознали. Я ее фотографии потом видел в газете — красивая была, волосы золотые, а что осталось?
— Слушай, я тебе номерок дам, — сунул Клиф ему визитку, — звони, если еще что интересное выплывет.
— Чего только не выплывает! — взбодрился дед от неподдельного интереса, но Клиф уже побежал на пристань.
Море у берега вздымалось, сворачивалось в белый рулон и с грохотом падало на волнорез. Доска с синим парусом взлетела, перевернулась в воздухе, Брун упал в воду, скрывшись в волнах. Море размолотило серф в щепки и принялось за парус, мотая его, словно старую тряпку.
— Брун! — Клиф подбежал к воде, выдохнул, заметив темную голову Бруна. Протянув руку, помог ему выбраться на бетонные плиты. Море злобно выплюнуло истерзанный парус ему вслед.
