— Это будет сенсация! — Клиф, сияя от восторга, подвинул к ним листы с напечатанным текстом.
Эльза взяла их, начала читать.
— Клиф, — сказала она, не отрываясь от чтения, — я бы тебя расцеловала, да не могу — боюсь, укусить захочется. Если бы ты не разбудил Бруна…
Брун покосился на нее, жуя овсянку.
— Тогда у меня бы не оказалось такого потрясающего материала! — воскликнул Клиф. — Но я все еще раздумываю над заголовком. Кровавая месса. Пришествие медведя. Голошеяя гидра. Объятые вечным огнем. Можно скомпоновать. Пришествие медведя на кровавую мессу…
— Или объятая вечным огнем голошеяя гидра, — продолжил Брун. — Ты не можешь это напечатать, Клиф.
— Брун, я все узнал, — прошептал Клиф, наклоняясь над столом. — Мы никого не убили. Пастыря потрепали, конечно, и блондинка лежит с гипсом и заштопанным личиком — порезалась, видимо, когда летела через окно, словно ракета. Но мы препятствовали совершению убийства! Мы будем героями!
Брун разломил булочку, положил внутрь кусок ветчины.
— Как думаешь, они могли обратиться через кровь Эльзы? — спросил он.
— Да запросто! — воскликнул Клиф. — Как только раньше до этого никто не додумался!
— А как думаешь, через сколько минут Эльзу помчат в черную башню, чтобы завершить оборот, после того как Кшистоф прочитает твою статью?
Клиф открыл рот, но не издал ни звука.
— Он обещал, что отвезет ее туда, как только у него появится повод, — добавил Брун и откусил булочку.
— Он имел в виду, если она укусит или нападет на кого-нибудь, — неуверенно предположил Клиф. — А тут не было ее вины.
— Вероятность появления десятка молодых голодных вампиров в центре города — это покруче укуса. Это локальный армагеддон. Кшистоф не станет так рисковать.
Эльза залпом выпила стакан томатного сока, вытерла красные усы над губой.
— Пожалуйста, Клиф, придержи свою статью, — попросила она. — А когда я стану вампиром — делай с ней, что хочешь.
— По горячим следам было бы лучше, — проворчал гиена. Он сгреб листы и, вздохнув, порвал их и сунул в карман куртки. — Брун, ты отвратительный друг! — выпалил он.
— Хочешь, я тебя поцелую, вместо Эльзы? — предложил Брун.
— Не надо, — буркнул Клиф. — Ладно, я пока поработаю над материалом. Может, из этого выйдет целый роман. Жаль, что финал наклевывается драматический.
— Давай, я добавлю в твой роман красок, — предложил Брун. — В основном, красных… Мне сегодня выплеснули в морду ведро крови.
— Ого, — сказал Клиф. — Продолжай.
— Я хотел погнаться за этим уродом, но Эльза на меня накинулась.
— Не в сексуальном смысле, как я понимаю, — с легким сожалением заметил Клиф.
— В общем, злоумышленник ушел. И теперь я думаю, кто виноват и что делать.
— Сектанты? — предположил Клиф. — Обиделись, что не вышло у них, и решили — не доставайся же ты никому.
— Так быстро очухались? — засомневался Брун. — Да и не стали бы они своими руками рушить надежды на вечность. Думаю, это Аурун.
— А может, вампиры заждались тебя, Эльза, в черной башне, и решили ускорить процесс? А что? Женщин у них мало. Альфа вечно ходит с этим чернявым, Джонни. Прямо два мертвых клыкастых голубка.
Дверь в кафе открылась, звякнув колокольчиком, и в зал вошли полицейские во главе с Кшистофом. Тот, завидев Бруна, повернул к их столику, подтянул стул, сел с торца.
— Доброе утро, — пробормотал Брун.
— Здравствуй и прощай, — сказал Клиф, вставая. — Я пошел, куча дел.
Он выскочил на улицу, помахал Эльзе через окно.
Кшистоф пересел на его место и продолжил молча сверлить взглядом Бруна.
— Хотите пирог? — предложила Эльза, подвигая к рыси свою тарелку.
— Сама ешь, — рыкнул на нее Брун. — Давай, через «не могу».
Кшистоф вздохнул, подпер подбородок рукой. Брун прожевал булочку, глядя ему в глаза, запил кофе. Они пристально смотрели друг на друга, и рысь сдался первым.
— Уже день, а не утро, — сказал он. — Но для того, кто проводит ночи в молитвах в церкви второго пришествия, еще действительно очень рано.
Брун отпил еще кофе.
— Что происходит, Брун? — спросил Кшистоф. — Расскажи мне. Мы были друзьями. Я верю, что мы все еще друзья.
Брун посмотрел на Эльзу, которая ковырялась в пироге, промолчал.
— Ты полчаса бегал по центру в звериной шкуре. Я мог бы посадить тебя уже сегодня.
Брун вздохнул.
— Спасибо, — буркнул он, — что не посадил. Мне бы это очень некстати было.
— Так может, окажешь мне ответную любезность и расскажешь, зачем ты ломился в церковь, а потом, когда тебе не открыли — вот сюрприз, да? — запрыгнул через окно. Витраж, кстати, представлял собой историческую ценность. Восемнадцатый век.
— Если бы это касалось только меня, я рассказал бы тебе все как на духу.
Кшистоф подергал ус, глянул на девушку.
— Голошеие в один голос твердят, что пожар — случайность. Никто не упомянул ни медведя, ни недоделанного вампира. Покрывать вас они могут лишь в одном случае: если скрывают свой косяк, который гораздо, гораздо больше.
— Ты не зря начальник БОРа, Кшистоф, — усмехнулся Брун.
— Что сделали голошеие? — спросил рысь.
Брун вздохнул, уставился в чашку с недопитым кофе.
— Я не могу тебе сказать.
— Ты издеваешься? — ровно спросил Кшистоф.
