— Конечно. А можем порыбачить, — предложил Брун. — Или взобраться на медвежью гору — оттуда такой вид: дух захватывает! Там есть пещера со сталактитами — словно в сказку попадаешь. А на другой стороне острова еще один бассейн с горячей водой, больше, чем наш.
— Целая туристическая программа, — Эльза выложила омлет на тарелку, подвинула к нему, насыпала кофе в турку.
— Что из этого тебе больше нравится?
— А чего хочешь ты? — спросила она.
— Меня бы устроили игры в доктора, — ухмыльнулся он. — Но на гору тоже поднимемся. Тебе ведь нужны впечатления и эмоции.
— Эта зима богата на впечатления, — заметила Эльза, снимая турку с огня и наливая кофе в кружку.
— А ты ела? — встрепенулся Брун.
— Суп, — кивнула Эльза. — О! Раз уж мы обсуждаем планы… Давай снова заедем в магазинчик в деревне! В прошлый раз я там присмотрела симпатичные сапоги.
Брун с сомнением посмотрел на нее.
— Они, наверное, детские. В мелкий цветочек, — добавила Эльза.
— Девушка выбирает шоппинг, — притворно вздохнул Брун. — Кто бы сомневался. Заедем, конечно. Ты поведешь.
— Брун, просыпайся.
Брун открыл глаза, улыбнулся в ответ на улыбку Эльзы. Обнял ее, перекатил на кровать, расстегнув рубашку, усыпал поцелуями шею, грудь.
— Оставайся тут, — приказал Брун, вскакивая. Быстро надел штаны, свитер. — Никуда не уходи, — добавил, прыгая на одной ноге и натягивая носок на вторую. — Я на дуб и назад.
Он схватил телефон, выбежал из комнаты.
Эльза завернулась в одеяло, втянула запах, оставшийся на подушке. Через минут двадцать, забеспокоившись, спустилась вниз. Выйдя на крыльцо, запрокинула голову и с облегчением увидела плечо Бруна в маленьком окошке домика. Ветви дуба шатались на ветру, словно руки фанатов, подпевающих кумиру на концерте. Вздохнув, она вскарабкалась на ветку, схватилась за следующую…
— Брун! — с укоризной выпалила она, забираясь в домик. — Я тебя жду-жду… Что случилось? — голос ее сорвался, когда она увидела его лицо.
Брун сгреб ее, уткнулся головой в грудь.
— Отпечатки совпали! Он — тот самый! Это он!
Эльза вцепилась пальцами ему в волосы, чувствуя, как ткань на ее груди пропитывается горячими слезами.
— Брун…
Он попытался отстраниться, но она только обняла его крепче.
— Кшистоф его расколол, пастырь во всем признался, — пробормотал Брун в ее рубашку. — Кшистоф сказал — его несло как под кайфом, и такого потока бреда он давно не слышал. У голошеих, оказывается, есть обряд: во время него они покрывают статую Бальтазара шкурами оборотней. Вроде как легенда: он оживет, укрывшись шкурой врага.
— Про это и в блокноте Дробовицкого было: укрывшись побежденным! — вспомнила Эльза.
Брун выпрямился, быстро вытер щеки.
— В общем, сейчас идут массовые аресты сектантов, — сказал он спокойнее, — уже провели обыск в новой церкви, построенной в той деревне, где мы палили руку Бальтазара. Нашли шкуру убитой пумы и еще несколько…
— Да у них там целая шайка!
— Я еще удивлялся про себя — как это пастырь хотел тебя убить, тогда, в церкви, не боясь свидетелей. А они давно стали соучастниками!
— Надеюсь, все церкви голошеих, которые еще не сгорели, закроют.
— Это по-любому, — кивнул Брун. — На улицах массовые протесты оборотней. Нескольких прихожан убили. Мы разворошили змеиное гнездо! Кшистоф в восторге и предлагает мне повышение.
— Ты согласился?
— Нет. Я стребовал с него на обещание не трогать тебя.
— Спасибо, — поблагодарила она.
— Эльза, я нашел охотника, нашел! — Брун улыбнулся. — Если бы я только знал, что это он — оторвал ему голову еще при первой встрече.
— Закон «Око за око» не распространяется на людей, — напомнила Эльза. — Тебя бы посадили. И кто бы тогда согревал меня этой зимой? — она прильнула к нему, обвила руками шею.
— Аргумент, — кивнул Брун. — Только сейчас ты будешь меня греть. Сегодня так ветрено, я скоро околею в этом домике. Еще с Клифом поговорил, он пищит от радости — сенсация. Он первым выпустил новость, и тираж его газетенки размели за минуты.
— Ты сделал то, что хотел, — сказала она. — Теперь можешь спать с чистой совестью.
Брун с укоризной посмотрел на нее.
— А ну, марш в дом! — скомандовал он. — Я уже выспался. И у меня, если помнишь, есть еще одно недавно выигранное желание. Без ограничений. Я собираюсь использовать его прямо сейчас и уже предвкушаю, как ты будешь краснеть.
Медведь шел по лесу, ломая лапами тонкий снежный наст. Вдруг он остановился, повернул голову, дернул ухом, в котором качнулась круглая желтая бирка. Он пошел на звук, привлекший его внимание, и вскоре остановился у ручья, разрезающего снег черной лентой. Нежные белые бутоны на хрупких стебельках заглядывали в воду, любуясь своим отражением.
Медведь выгнулся, меняясь. Вытянулись руки, пальцы, расправились ссутуленные лопатки, звериные когти исчезли, сменившись розовыми ногтями.
Брун сорвал подснежник и шагнул за следующим, поджимая от холода босые ноги.
Он подбежал к дому, еще издали заметив тонкий силуэт во дворе.
— Эльза!
Она повернулась, смахнула с лица прядь волос, задев кисточкой щеку.
— Брун! Сколько можно бегать голышом? Ты простудишься!
