После этой пирровой победы в страну пришла эпоха перемен – пришла как стихийное бедствие, как землетрясение или извержение вулкана. Изменилось даже название страны. Правительство, границы, знамя, деньги – всё изменилось. И даже солнце, кажется, теперь всходило в той стороне, где раньше было гнездо заката. Ураган, со страшной силой и молодецкой удалью прокатившийся по просторам Отечества, перевернул кверху дном всё, что только можно было перевернуть. Разрушились привычные причалы. На высоких крепких берегах погасли маяки, долгое время верой и правдой служившие людям. И горю, и отчаянью той лихой поры – ни конца, ни краю не предвиделось. Однако же милостив Бог! Год за годом – с трудом, со скрипом, стоном – жизнь понемногу налаживалась. Бухта Святого Луки, когда-то огненно-красная от крови Гражданской войны, постепенно светлела, приобретая цвет привычного аквамарина. Житейское мутное море, поглотившее обломки кораблекрушений, с белой пеной на губах перебесись, медленно входило в берега, только берега уже другие, которых прежде не было на лоциях, на картах. Да и корабли теперь уже другие сюда причаливали – всё больше корабли с весёлым Роджером. И вот что удивительно: раньше эти корабли считались пиратскими, а теперь это были друганы и помощники. Они доставляли вкусную провизию, добротную одёжку, а взамен того грузились ниже ватерлинии – за моря-океаны увозили кондовый русский лес, русскую нефть, русское золото. А через какое-то время вместо русского леса – сюда приплывали горы заморских деревянных финтифлюшек. А золото сюда возвращалось в виде колечек, серёжек, браслетов, кулончиков и цепочек. А вместо изумрудов и алмазов – разноцветные и разнокалиберные бусы, бисер.
А вместо железной руды – автомобили, правда, уже бывшие в употреблении, зашарканные заморскими задами, но всё-таки приличные, элегантные Роллс-ройсы, Мерседесы и прочие кобылы на резиновом ходу.
Секретное управление Генерального штаба страны – управление, где верой и правдой служило несколько тысяч боевых офицеров, беззаветно преданных своему Отечеству и своему народу – управление это вдруг почему-то «скоропостижно» расформировали. Молодой министр обороны – Властимир Нечестивцев, человек с твёрдыми и дерзкими глазами, похожими на картечь, – приказал убрать куда подальше все боевые знамена Секретного управления, прекратившего своё существование. Десятки офицеров, услышав этот дикий приказ, на несколько минут лишились дара речи. Все эти знамена – боевые древние святыни – всегда находились под сводами Генерального штаба, и здесь, именно здесь находился главный пост № 1 – караул, куда заступали только самые лучшие офицеры, одеваясь при этом в парадную форму. Так продолжалось несколько десятилетий, и так – представлялось людям – будет всегда, будет вечно. Но ничто не вечно под луной – теперь знамена были спрятаны в чуланах. Пост № 1 стал покрываться пылью и порастать травой забвения.
Блистательно отлаженный секретный аппарат, годами успешно боровшийся с преступным миром, подрывающим основы Отечества – эту живую машину, с большим трудом построенную и хорошо отлаженную, новые хозяева жизни с удивительной легкостью раскрутили по винтикам и разбросали, как это могут делать только малые дети. Впрочем, детской шалостью тут даже не попахивало. В этих «шалостях» была взрослая воля и страшная логика. Так, например, знамена упрятали в подвалы и одновременно с этим из темноты подвалов, из архивов на божий свет вдруг стали выниматься многочисленные документы, как по мановению волшебной палочки утратившие гриф «секретно» и «совершенно секретно». Драгоценные тайны страны – в буквальном смысле слова драгоценные – в том числе и военные тайны через день да каждый день играючи стали появляться на страницах газет.
«Так поступать могут только изменники Родины!» – уже не первый раз подумывал генерал Надмирский, от безысходности готовый дойти до ручки – до ручки сейфа, где лежит наградное оружие.
И однажды генерал всё-таки дошёл.
Дело было осенью, когда он застрелился, но застрелился «не весь, не целиком», такую дурацкую шуточку Руслан Радомирыч придумал позднее.
Утро в тот день выдалось мрачное, тусклое. Солнце в небесах не разглядеть – раздавленным клопом краснело за облаками и тучами. Обнаглевший ветер наседал с такою неуёмной силой – жестяные крыши кое-где норовил сорвать с огромных зданий; в садах и парках ломал деревья, прохожих сдувал с тротуаров и даже машины с дорог сволакивал. Очень странное утречко было. Потому и запомнилось.
«Крутое начальство» в тот раноутренний час вызвало Надмирского на ковёр. Начальство это – с некоторым облегчением заметил боевой генерал – и само прекрасно понимало всю абсурдность того, что предстояло совершить, но ничего поделать не могло; плетью обуха не перешибёшь.
– Всё! – Как топором отрубило начальство. – Закрывается «Контора Никанора»!
– А что взамен? – бледнея, спросил Надмирский. Большое начальство пожало погонами в золоте.
– Вы что, не слышали доклад министра? У нас теперь будет некое вооруженное формирование… Кха-кха…
