Злейшие пороки полностью

Антон хмурит брови. О небеса. Когда это Калла Толэйми успела так досконально изучить провинции, если только и делала, что готовилась к убийству короля? Сам он уделял учебе не столько внимания, чтобы располагать такими знаниями об Эйги.

– Наводнения не всегда вызваны естественным понижениям рельефа, – говорит он. – Может, крестьяне намудрили с отводными каналами. Или вдоль обочин скопилось слишком много грязи. Некоторые деревенские хоронят своих мертвецов возле Аппиевых дорог, думая, что так они будут ближе к богам.

– Само собой. – Калла оглядывается через плечо. Прищурив глаза, смотрит на члена Совета Муго, который идет неподалеку, прижав к уху сотовый телефон. Созванивается со своими военачальниками, собирает солдат, размещенных в провинции. Эйги – его территория, вот он и поднимает шум, чтобы обеспечить делегации безопасность на время поездки. – Или же кто-то пытается заставить нас свернуть с дороги с того самого момента, как мы отдалились от городов.

– Но скажи на милость, зачем это им? – спрашивает Антон. И перед его мысленным взором вновь сама собой возникает провинция Кэлиту. И ворвавшиеся в дом неизвестные с ножами. Их стремительно вспыхнувшая ярость, резня без раздумий и сомнений, пока его родители не истекли кровью на дощатом полу. Он так долго считал случившееся неизбежностью, трагедией, неразрывно связанной с положением его семьи, однако все это время…

Калла спотыкается на ходу. Антону кажется, что это ее реакция на его слова, но слишком дико выглядит такой драматизм в ответ на вопрос, в который вложено совсем немного язвительности. Едва он хватает ее под локоть, Калла оседает на землю.

Ему передается трепет ее руки.

Ее глаза не просто блестят от возмущения. Они… сияют. Излучают свет.

– Ваше высочество! – громко восклицает ее сопровождающая, прорываясь сквозь цепочку стражников и спеша к Калле.

– С ней все в порядке, – спешит заверить Антон. И принюхивается. Запах жженой резины, витающий в воздухе прямо сейчас, не может быть простым совпадением. – Идем под крышу. Это все наверняка из-за погоды.

Отта делает шаг к нему.

– Может, помочь?..

Антон оттаскивает Каллу, не давая Отте приблизиться к ней. Отте нельзя видеть ее в таком состоянии. Это все равно что открыть гребаную гигантскую банку, полную червей.

– Незачем. Сам справлюсь.

И он ускоряет шаг, не давая Отте времени возразить, опережает Вэйсаньна и почти тащит Каллу за собой. У нее заплетаются ноги, словно она выпила не один литр вина. Если бы она и впрямь ухитрилась тайком провезти его, это впечатляло бы, но, увы, дело, похоже, совсем не в этом.

– Принцесса, – еле слышно цедит Антон сквозь зубы, – что ты творишь?

– Я – ничего.

– Не ври мне.

Член Совета Муго убирает сотовый, чтобы приветствовать солдат, ждущих у серого строения. Антон к тому времени уже проходит в двустворчатые двери, и база в Эйги обретает очертания, похожая на какой-то дремучий мираж. То, что издалека выглядело как скопление зданий, при ближайшем рассмотрении оказалось не более чем иллюзией; тонкие башни он принял за полноценные сооружения. База раскручивается, узкая и змеевидная, оплетая узкие пространства нитями служб, словно бесконечный лабиринт, в точности как Сань-Эр.

– Ваше величество, – говорит солдат у дверей, – жилые помещения во втором крыле…

– Мне нужна минута, чтобы поговорить с советником. – Антон устремляется вперед, волоча за собой Каллу.

В вестибюле холодное и серое строение преображается. Грязная обувь Антона теперь ступает по красному ворсу ковров, обои отливают полночной синевой. Еще день, но темный вестибюль освещен свечами на подоконниках и фонарями на полке камина в центре. Из-за спешки Калла снова спотыкается и, едва устояв на ногах, приходит в себя. Должно быть, неловко выказывать слабость у всех на виду, потому что когда Калла подает голос, он полон ярости:

– Ваше величество, вы дергаете меня, как какой-то рычаг машины.

Ее рука снова трепещет. На этот раз сильнее. Антон спешит в коридор, где видит низкий потолок и ряд светильников на стене. С какой стати им понадобились разные источники освещения и что это за желтый…

Антон бросает взгляд в сторону. Свет исходит от Каллы. Явная, резкая желтизна ее глаз, едва заметно меняющая оттенок коридора.

– Великие небеса, принцесса…

Антон вталкивает ее в первую попавшуюся комнату. Это чей-то кабинет без признаков жизни. Закрытые жалюзи опять-таки создают иллюзию ночи вместе с маленькой настольной лампой. Антон изо всех сил налегает на дверь, чтобы закрыть ее за ними, а она, заскользив сама собой, захлопывается, щелкнув магнитным механизмом. Шатаясь, Калла отходит в сторону сразу же, едва он отпускает ее руку, и предпочитает его помощи такую опору, как стол.

– Какого хрена ты вытворяла?

– Какого хрена – я? – отзывается Калла. – А почему бы тебе не спросить свою малютку любовницу, не отравила ли она меня?

Антон хмурится. В чем бы ни заключалась причина, ее состояние явно повлияло на чувство равновесия. Обе ноги Каллы твердо стоят на полу, но рукой она взмахивает, ищет, за что схватиться, чтобы не упасть.