Злейшие пороки полностью

– Рано или поздно, – продолжает она, – все тайное становится явным. Ты предпочел бы рискнуть, даже зная, что корона может пропасть по дороге, лишь бы королевство ничего не узнало. Так не годится. Выгода от этой короны слишком велика. Вот и действуй соответственно.

Карета останавливается. Снаружи один из стражников спешивается, мокрая трава громко хлюпает под его ботинками. Стражники проверят периметр, объявят, что опасности нет, и тогда знать сможет выйти из карет.

– А тебя не беспокоило, что Совет мог ополчиться против меня? – Антон намеренно смягчает выражения, помня про слушающих стражников: Отта наверняка заметит их и его предостерегающий тон. – Не так уж трудно вообразить, что они могли проявить меньше великодушия и проголосовать за мое свержение до тех пор, пока не будет привезена корона.

– Ваше величество, – фыркнув, возражает Отта, – право на трон все равно принадлежит вам – согласно порядку престолонаследования. Совет просто не может взять и постановить, что вы больше не король.

– Да, зато может решить дождаться настоящей коронации. И относиться ко мне, как к несовершеннолетнему наследнику престола – назначить регента из числа членов Совета, пока корона не подтвердит мое божественное право короля.

Отта закатывает глаза. Судя по тому, как насторожились оба стражника – плечо чуть заметно выдвинуто вперед, колени слегка подрагивают, – они согласно закивали бы, будь это уместно.

– Короче говоря, – заключает Антон, – на этот раз нам повезло. Я отношусь к тебе со всем уважением, Отта. Но если ты и впредь будешь пытаться решать, как лучше, мне придется тебя осадить. Ты всего лишь моя сестра, а не советник.

«Семь лет прошло, – читается между строк безмолвное предостережение, повторяясь раз за разом. – Ты должна понимать, что мы уже не те, какими были прежде».

– Твоя…

Дверца кареты открывается.

– Все спокойно. Извольте выйти, ваше величество.

Отта закрывает рот. И вылетает из кареты первой, не скрывая раздражения. Следуя за ней и высунув голову в дверь, Антон сразу замечает слева небольшое скопление строений средней высоты. И мгновенно понимает, где они находятся. Они едва миновали середину территории Эйги. Когда-то здесь находилась столица этой провинции, прежде чем король Каса сжег ее дотла и построил на ее месте сторожевую базу. С тех пор ямынь перенесли дальше на север, местных жителей переселили. Когда в новостях показывали видео, посвященные этим событиям, с панорамой почерневших строений, ведущие потратили на пояснения всего несколько минут, а потом переключились на общие потери среди участников игр в тот день.

Антон медленно сходит на траву. Его туфли увязают в грязи. Его увлекают вперед, вслед за Оттой; стража направляет делегацию к большому серому зданию, и Антону едва удается сохранить невозмутимое выражение лица.

Он так долго не бывал в провинциях. На самом деле он уже почти не помнит, каков мир за пределами городских стен. Воспоминания существуют у него в голове в виде смутных образов, точно так же, как о дворце тех времен, когда родители были еще рядом, он сохранил лишь отдельные вспышки в памяти. О Кэлиту ему напоминает томление в груди, когда он вдыхает свежий воздух. Он помнит Кэлиту по отголоскам эха на бесконечных милях его заболоченных равнин, раскинувшихся во все стороны. Как выглядел их загородный дом, он уже не может вообразить, но еще слышит ликующие вопли Буиры, бегающей в высоких папоротниках, разросшихся по периметру их усадьбы. Кэлиту – приморская провинция. С запахом соли, криками птиц, которые селятся высоко на утесах. Между ними и голубями Сань-Эра, к которым он привык, нет ни малейшего сходства, и когда с неба раздаются голоса птиц Эйги и Антон вскидывает голову, туманные образы стремительно возвращаются, накладываясь на настоящее, как отснятая кинопленка.

– Кузен.

Его тянут за локоть, затем возникает скользящее прикосновение холодной ткани – Калла берет его под руку. Идущая слева Отта видит это и хмурится, Галипэй держится на расстоянии справа, мелькая на периферии поля зрения Антона.

– Что такое, Калла?

Она отвечает не сразу. Дождавшись, когда он посмотрит на нее, она многозначительно устремляет взгляд на Отту, и недовольство в ее глазах светится так же ярко, как горящий факел. Не исключено, что с нее станется устроить скандал при первой же возможности. Калла взяла с собой всего одну сопровождающую. И появилась у стены с твердым намерением прихватить и своего кота, но один из Вэйсаньна уперся и заявил, что это угроза безопасности, на что Калла лишь закатила глаза и подчеркнуто распорядилась, чтобы другая сопровождающая из дворца «забрала Мао-Мао обратно и накормила его стейком, чтобы смягчить вызванный у него стресс».

– То наводнение, – наконец говорит Калла. Резко и отрывисто. – При естественном подъеме вода не просто затопила бы часть Аппиевых дорог посреди Эйги. Направляясь в провинцию, мы движемся под уклон. Север ниже, чем юг.