– Какой ты стал дерзкий, мальчишка! – воскликнул отчим, а затем залепил Алу пощечину.
Тот не уклонялся, только стоял истуканом, сжав пальцы в кулаки.
– Плевать мне на твой заклинательский орден, понял? Раз уж попался мне, пойдешь со мной, подсобишь! Вперед давай!
Ал не мог сопротивляться этому человеку. Остро желая, чтобы Шен пришел и защитил его, он, опустив голову, поплелся за отчимом.
Сон Шена был беспокойным. В этом сне он отчего-то не был собой.
У нее была большая семья: мать, отец и бабка, три младших сестры и два брата. Она была самым старшим ребенком, самая ответственная, самая скучная и с самой незавидной судьбой.
– У нас не хватает денег, чтобы прокормить семью. Ты же понимаешь, Есу, ты должна сделать это ради своих сестер и братьев. В доме удовольствий у тебя всегда будет что поесть, ты не будешь нуждаться в деньгах. Это не такой уж плохой путь для девушки.
– Я лучше умру, чем пойду работать в публичный дом!
Отвращение и отчаяние нахлынули на Шена волной. А затем пришла боль, она расползалась от живота.
– Что такое, Есу? Ты не рада? Ты ведь сама сказала, что лучше умрешь, чем позволишь им продать себя. Я просто исполнил твое желание.
Прямо на нее пытливо смотрели разноцветные глаза.
Шен резко подскочил с кровати и в следующее мгновение с удивлением увидел, как мир перед глазами потемнел, словно кто-то выставил вперед черное стекло. От лица отлила кровь, и он зашатался, чувствуя дурноту, а резкая внезапная боль, словно пролезшая из его сна в реальность, обожгла живот. Шен упал на колени, согнувшись и обхватив себя руками.
Больно-больно-больно. Горячая влага на пальцах, что это? Шен вытянул перед собой трясущуюся руку – все пальцы в крови. Это не может быть его кровь. Это ведь не может быть его кровь. Что происходит?
Шен упал на бок, сжался в комок, прижимая руки к кровоточащему животу. Кровь быстро вытекала из тела, образуя большую лужу. Она пропитывала старые серые доски, просачивалась между стыков и каплями орошала черную землю.
– Шен!
Шен вновь подскочил на лежаке, на сей раз не чувствуя былого головокружения.
«Тебе приснился кошмар? Мне показалось, я ощутил физическую боль!»
– Это…
Шен провел ладонью по лицу, стирая наваждение. Нет, он не истекал только что кровью на этом полу, ничего этого не было.
Но, черт побери, как реалистично!
– Ты в порядке? – Муан присел на край лежака, озабоченно рассматривая его бледное лицо.
– Все в порядке, просто дурной сон.
– Ты мне врешь, – тут же нахмурился Муан.
Шен поднял на него взгляд. Да, он соврал и даже не обратил на это внимания. Он настолько привык все скрывать, что быть откровенным, кажется, стало непросто.
– Да, не думаю, что это был простой сон, – признал он. – По-моему, это как-то связано с призраками того павильона.
– Что ты видел?
– Похоже, раньше на том месте жила большая семья: бабка, мать, отец и шестеро детей. Но они были бедны и решили продать старшую дочь в публичный дом. Та не хотела подчиняться, ругалась. А затем кто-то пырнул ее в живот. Думаю, она истекла кровью и умерла.
– То, что ты видел, было больно? – настороженно глядя на него, спросил Муан.
– Я не знаю. В тот момент мне казалось это реальностью, так что да, должно быть. Но как только я проснулся, то понял, что это всего лишь сон.
Шен снова лгал, его до сих пор не покидало странное тянущее ощущение в районе живота: не совсем боль, больше походило на затягивающуюся рану, края которой еще покалывали. Нужно было как-то отвлечься.
– Где старик? – спросил Шен, опуская ноги на пол.
– Во дворе у огня.
Шен поднялся без посторонней помощи и двинулся к выходу. На улице он на мгновение оторопело замер, увидев, что солнечные лучи с трудом пробиваются через густую листву.
– Уже вечер?! О боги! Я оставил Ала в павильоне! Унесся, ничего ему не сказав!
– Успокойся. Твой ученик все же не полный идиот и уже, должно быть, давно оттуда ушел. Скорее всего, он ждет нас в Павильоне утешений.
Вспомнив, как Ал рассматривал местных работниц, Шен готов был поверить, что тот не прочь провести в Павильоне утешений несколько лишних часов. А учитывая наличие у него ауры главного героя, ему определенно даже не нужно думать о деньгах.
– Ну и горазд же ты спать! – хмурым замечанием вывел его из мыслей старик.
«Простите покорно, что я все же живой и тоже могу устать!» – раздраженно подумал Шен. Вместо ответа он приблизился к костру и опустился напротив старика на бревно, имитирующее скамью.
«Ты с ним уже познакомился, пока я спал?» – уточнил он у Муана.
«Я представился, но он хмыкнул нечто вроде: “Ну надо же, какого полета птица” – и не назвал своего имени».
– Мое имя Шен, я старейшина ордена РР, со старейшиной Муан Гаем вы, должно быть, уже познакомились. Позволено ли нам будет узнать ваше имя?
– Хорошо, – недовольно скривился старик. – Меня немного уязвляет, что вы так меня и не узнали. Пусть в последние годы я и отошел от дел, на празднике Яркой Луны я появлялся регулярно.
Шен осознал, что все же неспроста этот старик с первого взгляда показался ему знакомым. Должно быть, именно на этом празднике он его и видел.
