Выводами друг друга они остались довольны. Муан незаметно вылил содержимое пиалы на землю.
Вскоре Лев устроился рядом с ним, привалившись спиной к стене, а старейшина пика Славы наконец смог углубиться в чтение. В дневнике было много зарисовок определенных мест или артефактов, иногда страницы занимали полностью перерисованные фрески с пояснениями, но это все Муану было неинтересно. Конкретных указаний, как достичь того либо иного места, он найти не смог, однако в какой-то момент наткнулся на сложенный вдвое лист, по цвету отличающийся от остальных страниц в тетради. Муан отложил тетрадь в сторону и развернул лист.
На нем был женский портрет. Гай не сразу узнал ее, в его воспоминаниях она всегда улыбалась, а глаза лучились теплом. Художник изобразил ее спокойной и величественной, словно бессмертная, снизошедшая в мир людей.
Оторвав взгляд от ее лица, Муан внимательно осмотрел лист со всех сторон.
«Без подписи».
Ни имени красавицы на портрете, ни имени художника. Ничего. Что делает этот рисунок здесь, в дневнике, посвященном гробнице?
Чувствуя участившееся сердцебиение, Муан вновь сложил лист и почти неосознанно спрятал его за пазуху. Он потянулся к дневнику и вернулся к чтению. Вскоре ему на глаза попалась запись:
Старейшина пика Славы вновь и вновь перечитывал эти строки. С жадностью он пролистывал страницу за страницей, но больше ничего, никаких упоминаний «этой женщины», ничего о будущем семей Муан и Ир.
«Что вообще ты имел в виду?!»
Муан закрыл глаза и с силой потер виски, отчаянно пытаясь вспомнить образы далекого прошлого.
«Так это ты? Ты был тем человеком, что сообщил об их смерти?»
Около десяти лет назад, когда Муан впервые встретился с главой ордена Шианом, он еще не был так знаменит. Однако осведомленность Шиана о его персоне поражала. Муан решил, что все дело в обширных связях главы. Он был достаточно высокомерен, чтобы поверить, что сам глава ордена РР пришел к нему с предложением занять пост старейшины лишь потому, что слава о великом бессмертном воине Муан Гае разнеслась дальше, чем он ожидал.
Теперь, если так подумать и вспомнить тот момент… Муан ведь тогда и вполовину не был так силен, как сейчас, – так в самом ли деле Шиан просто разглядел его потенциал? Или в реальности все гораздо прозаичнее? Его дядя, первый глава ордена РР, знал родителей Муана. Более того, похоже, они погибли на его глазах. Не поэтому ли пост старейшины пика Славы со временем достался Муан Гаю? Потому что глава ордена обещал позаботиться о них с сестрой? Перед смертью завещал своему племяннику, ставшему новым главой, принять его на высокую позицию в ордене РР. Потому что задолжал его родителям.
Шен вздрогнул и резко сел. Муан перевел на него все еще затуманенный взгляд, а затем молча пихнул ему в руки дневник на открытой странице. Шен тупо уставился в записи, спросонья не понимая, чего от него хотят.
В странном сне, в который он погрузился, он видел свой золотой хвост, вновь двигался по коридорам, следя за тремя людьми. Он совсем не понимал, что они говорят, но отчего-то все равно полз за ними. Пока не почувствовал страх.
Шен тряхнул головой и опустил взгляд, вчитываясь в открытую страницу. Он быстро понял, отчего Муан ведет себя так взволнованно: он наконец-то нашел упоминание о своих родителях. Как и Муан раньше, Шен принялся пролистывать дневник дальше.
– Больше ничего нет, – произнес мечник. – Ах, вот еще… – Он достал из-за пазухи и протянул Шену листок с портретом.
