С Муаном они встретились у моста, ведущего к пику Золотой зари. Старейшина пика Славы вновь выглядел идеально: светлые одежды пика (Шену оставалось только гадать, как можно сохранять их идеально чистыми дольше десяти минут), белоснежные волосы, на сей раз собранные в высокий хвост, удерживаемый изящной заколкой из белого нефрита (Шену показалось, что волосы Муана стали выглядеть даже белее обычного, неужели он и впрямь их как-то осветляет?), меч Рассекатель духов в изысканных светлых ножнах. В общем, ни дать ни взять небожитель.
Шен тихо хмыкнул под нос и расплылся в улыбке. На фоне Муана он выглядел человеком, которого немало потрепала жизнь. Пусть багряные одежды и смотрелись сносно, но совсем не ново и уж тем более не великолепно. Передние пряди длинных черных волос он небрежно скрепил на затылке, чтобы не лезли в глаза, а на поясе висел темный меч в простых черных ножнах. На этом образ «проклятого старейшины» был завершен. Вместе с Муаном они выглядели не то чтобы противоположностями, скорее, двумя отдельными, несовместимыми элементами. Кто бы мог подумать, что эти элементы потянутся друг к другу.
Муан явно ждал комментария по поводу своей внешности, и именно поэтому Шен сделал вид, что вообще не заметил разницы.
Какое-то время черные глаза с золотыми сполохами продолжали следить за ним, а затем сменили объект наблюдения. Теперь Шен смотрел на крышу резиденции Шиана, возвышающуюся вдалеке чуть выше крон деревьев. При этом он продолжал улыбаться, и Муан осознал, что в этом раунде так просто не победить.
Помолчав какое-то время, старейшина пика Славы перешел к серьезной теме:
– Ты можешь объяснить то, что сделал на совете?
– О чем ты?
– Когда Глубинная тьма стала расползаться по трибуне. Помнишь, что ты сделал?
– А что я сделал? – удивился Шен. – Я был далеко.
– Вот именно. И, несмотря на это, ты защитил меня какой-то своей печатью. Я не знал, что есть печать, способная противостоять Глубинной тьме. К тому же она возникла прямо передо мной, хотя ты был в сотне метров.
Шен задумчиво помолчал и поинтересовался:
– Ты видел что-нибудь как бы моим взглядом?
– Что ты имеешь в виду?
– После нашей совместной медитации мне кажется, что наша связь усилилась. Во всяком случае, пару раз мне удавалось не только чувствовать тебя, но и немного видеть окружающее тебя пространство.
– И что ты видел? – напрягся мечник.
Шен одарил его долгим взглядом, под которым старейшина пика Славы еще сильнее разволновался, а затем ответил:
– Часть твоей битвы с Алом той ночью на «испытании Лева», а еще несколько секунд твоего сражения с сектантами на трибуне.
– А-а, – протянул Муан.
– Думаю, если потренироваться, можно использовать это. Что касается той печати… сам не знаю, как так вышло. От Глубинной тьмы меня защитила эта штука, – Шен потряс левой рукой, на запястье которой висел киноварный браслет, – но не знаю, как получилось, что защитная печать появилась прямо перед тобой. Хотя в тот момент мне показалось, будто из меня резко выкачали все силы, но это ощущение быстро прошло.
Муан поймал его руку и внимательно вгляделся в браслет и алые линии на ладони.
– Напоминает цветок ликориса, – проведя по ним пальцем, произнес он.
– Да, напоминает.
– Тебя это не беспокоит? Я имею в виду, эти отметины на твоей руке появились без твоего согласия, и браслет теперь просто так не снять.
– Меня это жутко бесит, – меланхоличным тоном признался Шен. – Но я пытаюсь не зацикливаться. Эта штука пока что не вредила мне, лишь несколько раз помогала. Поскольку я до конца не понимаю, что это, стараюсь просто обращать меньше внимания.
– Ми Лу назвала это ключом.
– Она просто не смогла выразиться более туманно.
После этих слов они какое-то время шли молча. Муан нарушил тишину:
– Но, возможно, в случае на трибуне дело не в самой печати, а в том, что тебе как-то удалось создать печать на расстоянии. Ты как бы создал ее через меня. Я подумал, что это напоминает тот раз, когда ты создал свет на моей ладони.
Шен задумался на время, и ему пришлось признать, что Муан может быть прав. Если у него получится контролировать это и он сможет защищать Муана на расстоянии – разве это не прекрасное решение основных его тревог?
Ученики пика Золотой зари, дежурившие у входа в резиденцию, сделали шаг вперед и попытались задержать пришедших без записи визитеров, но стоило проклятому старейшине одарить их взглядом, в котором не было и толики злобы или угрозы, как они, промямлив что-то невразумительное, отступили назад.
«Не перестаю умиляться твоему воздействию на неокрепшие умы, – прокомментировал увиденное Муан. – Жалко только, что на твоего ученика этот взгляд никогда не действовал».
Шен ощутил болезненный укол от этих слов. Широко улыбнувшись, он посмотрел на Муана и произнес:
– Вообще-то, я приложил немало усилий, чтобы моя репутация перестала пугать его.
Затем он отвернулся и быстро зашагал вперед. Несмотря на слова, сказанные с улыбкой, Муан осознал, что затронул тему, которую не стоило сейчас поднимать. Он все еще надеялся, что Шен сам расскажет ему подробности, выбрав для беседы более удачное время.
