Пандемия азиатского гриппа 1957–1958 годов, конечно же, не прошла без последствий для экономики. К началу ноября 1957 года с болезнью успели столкнуться 82 миллиона американцев, а общее число рабочих дней, потерянных ими по нетрудоспособности, составило 282 миллиона. И все же можно лишь сказать, что пандемия совпала с рецессией – не более. На самом деле экономический спад начался летом 1957 года, еще до того, как в США начал распространяться вирус. Если говорить о непосредственных причинах рецессии, то она случилась из-за повышения рыночных процентных ставок, которое поневоле поддержала Федеральная резервная система[789], а также из-за того, что были сокращены расходы на оборону. В любом случае длилась она недолго, всего девять месяцев, и особого ущерба не нанесла. Слегка поднялся уровень безработицы, с 4,1 % в августе 1957 года до пика в 7,5 % в июле следующего года, но этот пик был ниже отметки в 7,9 %, достигнутой во время рецессии 1948–1949 годов. Ни личный доход, ни расходы на личное потребление не сократились. В августе 1958 года ФРС опубликовала обзор рецессии, в котором даже не упомянула пандемию в числе вероятных причин спада, отметив, что рестораны, бары и торговые центры оказались среди наименее пострадавших секторов[790]. Данные компании AT&T о ее сотрудниках в тридцати шести городах показали, что на момент пика эпидемии (он пришелся на неделю c 13 по 19 октября) количество невыходов на работу превысило обычный уровень всего на 2,7 %. В CDC самостоятельно изучили обстановку в еще большем числе городов, и оказалось, что в каждом из них число избыточных отсутствий на «пиковой» неделе варьировалось от 3 до 8 %. Похожие данные пришли и из Канады[791]. Управление Конгресса США по бюджету назвало азиатский грипп событием, «по всей вероятности, неотличимым от стандартных вариаций экономической активности»[792].
Итак, пандемия 1957–1958 годов повлияла на экономику гораздо меньше, чем пандемия 2020 года. Но перенести это на политику не получится. В 1958 году республиканцы получили одну из сильнейших выволочек за всю историю промежуточных выборов, потеряв 13 мест в Сенате и 48 мест в Палате представителей, причем разница в голосах избирателей составила 13 %. Однако пандемия, скорее всего, сыграла в этом роль второстепенной переменной. Подводя итоги выборов, газета
Мы видим, что пандемию азиатского гриппа нельзя рассматривать в отрыве от ее геополитического контекста. Морису Хиллеману очень повезло, например, что к 1957 году американские Центры по контролю и профилактике заболеваний стали главным звеном в международной сети организаций общественного здравоохранения. Сама сеть появилась в начале 1900-х годов, когда было учреждено Панамериканское санитарное бюро (1902), а в Париже открыли Международное бюро общественной гигиены (1907), но действительно глобальной она стала только после Первой мировой войны. В декабре 1920 года Ассамблея Лиги Наций одобрила резолюцию о создании Эпидемиологического комитета, и его возглавил Людвик Райхман, польский бактериолог, который боролся с сыпным тифом, распространявшимся дальше на восток, столь же успешно, как его военный коллега Юзеф Пилсудский – с большевизмом, идущим на запад. Служба санитарно-эпидемиологической разведки, созданная в 1921 году, стала центром организации Райхмана. Уже в следующем году она начала выпускать различные периодические отчеты. До 1923 года Эпидемиологический комитет значился как «временный», с 1923 по 1928 год был «постоянным», а потом его переименовали в Организацию здравоохранения Лиги Наций (
