Соединенные Штаты в этом состязании обладали огромным преимуществом: их фармацевтическая промышленность была самой передовой в мире. И дело не в том, будто американские ученые опережали конкурентов. Если взглянуть на Нобелевские премии, мы увидим, что это было не так: с 1901 по 1940 год ученые из США получили всего 8 % научных Нобелевских премий, немцы – 22 %[804]. Но в том, что касалось разработки и распространения новых лекарств, США не имели себе равных. Сульфаниламидные препараты впервые применила для борьбы с микробами немецкая компания
Вот еще один подобный пример. С 1929 по 1940 год шотландец, австралиец и немец – Александр Флеминг, Хоуард Флори и Эрнст Чейн – открыли и разработали пенициллин, но под конец Второй мировой войны массово производили антибиотики именно американские компании. С 1937 по 1952 год показатель смертности от инфекционных заболеваний в США уменьшался на 8,2 % ежегодно – по сравнению со средним падением на 2,8 %, которое наблюдалось с 1900 по 1936 год. Одни только антибиотики снижали смертность примерно на 5,4 % в год на протяжении пятнадцати лет и в целом сократили ее уровень более чем на 56 %. Конечно, не все показатели смертности в середине XX века упали исключительно благодаря сульфаниламидам и антибиотикам: мы отмечали, что и в США, и в Соединенном Королевстве важную роль сыграло улучшение гигиены, питания и санитарии, а также социальная политика, призванная бороться с бедностью[806]. Внесли свой вклад и новые меры немедикаментозного характера – например, отслеживание контактов, впервые внедренное в британских школах и перенятое армией США в 1937 году[807]. Но все это, равно как и большинство вакцин, открытых и распространенных в середине XX века, снизило смертность в основном среди молодых – а пожилым людям прежде всего помогли именно сульфаниламиды и антибиотики[808]. Медицинская наука в целом сделала огромный шаг вперед благодаря тому, что Великобритания и Америка одновременно ввели в оборот в 1948 году рандомизированное контролируемое испытание, а в 1950 году – двойной слепой метод[809]. Одним словом, успех Мориса Хиллемана в 1957–1958 годах был не только следствием американского героизма и стремительных инноваций. Его удалось достичь потому, что Гонконг, Лондон и Вашингтон сотрудничали на уровне учреждений за годы до вспышки азиатского гриппа, – а также потому, что сами американцы никогда еще не обладали таким крепким здоровьем, как в то лето, когда к ним пришла «лихорадка буги-вуги».
