Единственная причина, по которой она не встала и тут же не вышла из кафе, это удивительно знакомый запах, которым Вера укутана, как одеялом.
С первого раза разобраться в написанном не получается. Приходится с нескрываемым сожалением отставить тарелку в сторону и прочитать содержимое документов уже более внимательно.
«…в лице заказчика, закрытого частного образовательного учреждениея «ФИБИ», и исполнителя, в лице Эвелины…»
– Так вообще можно писать, без фамилии?
– Ну, раз у вас ее нет, то, думаю, можно, – пожимает плечами Вера.
На третьей странице договора Эвелина сдается.
– Можно мне, пожалуйста, человеческим языком объяснить, что за тарабарщина здесь написана?
– Если по-простому, мой босс хочет нанять вас для того, чтобы вы поймали и уничтожили летавицу. Слухами, как сами понимаете, земля полнится, и не каждый день кому-то удается сбежать
Эвелина едва ли не открыто хохочет в лицо собеседнице.
– Специалиста? Вы шутите, да?
– Специалиста по нечисти, и я вполне серьезно.
За годы, проведенные в каменных стенах, Эвелина и правда стала кем-то вроде специалиста. В тюрьме, чтобы выжить, необходимо было быстро учиться и еще быстрее вставать на ноги, когда кто-то толкает тебя в спину. Об этом Эвелине до сих пор напоминают многочисленные шрамы, уютно устроившиеся на коже по всему телу.
– А ты?.. – Обычно Эвелина довольно быстро вычисляет, какой природы существо перед ней, но Вера либо отлично замаскировалась, либо…
– Я простой человек, – улыбается девушка, предугадав вопрос, – просто так получилось, что довольно много знаю.
Эвелина задумывается. С одной стороны, ей все равно сейчас нужно чем-то заняться, пока она не придумает, что делать дальше, с другой – поимка летавицы это тебе не игрушка. Эта тварь живет в звезде, пока та не потухнет, а затем в змеином обличье по призыву хозяина падает на землю. Проблема в том, что так как она может принять обличье любого, кто небезразличен конкретному человеку, ее довольно сложно уничтожить.
– У нас закрытая школа для особенных детей. Мы не сразу поняли, что именно летавица проникла на территорию школы, поэтому довольно долго толком не обращали внимания на рассказы учеников о том, что те видели в коридоре или туалете общежития своих друзей и родственников. Сами понимаете, когда дело касается неокрепших умов, тут надо действовать быстро, пока это создание их на что-нибудь не надоумило.
С каждой секундой предложение кажется все более привлекательным, а начавший остывать в стороне суп – все менее. И когда Эвелина уже начинает искать глазами ручку, чтобы поставить свою подпись, Вера откалывает от юбки обыкновенную булавку.
– Боюсь, мой начальник не очень доверяет чернилам.
Ага, значит, договор, подписанный кровью.
В юности мать часто наставляла Эвелину: «Тише едешь – дальше будешь». Всегда просила ее трижды подумать, прежде чем что-то говорить или делать, но Эвелина ничего не могла поделать со своим импульсивным характером и раз за разом влипала в истории, пока однажды не поплатилась жизнью.
Только потом она услышала от Феникс продолжение этой поговорки, и все встало на свои места. Тише едешь – дальше будешь от того места, куда едешь. А Эвелина всегда хотела идти вперед. Мчаться, лететь, ввязываться в авантюры, нырять в ледяное море.
Если ее чему и научили двадцать четыре года, проведенные в Божедомке, то только тому, что страшно не ошибаться, а всю жизнь на жопе ровно просидеть.
– Деньги можете оставить себе. Взамен я хочу одну небольшую услугу.
Вера улыбается вежливо, как продавщица в магазине, где подышать стоит тысячу рублей, а платье – миллион.
– И какую же?
– От тебя пахнет Соловьем-разбойником, за километр чую. Было бы чудесно, если бы вы помогли мне у него кое-что выведать.
Вера улыбается во все тридцать два зуба и подвигает бумагу Эвелине.
– Конечно, никаких проблем.
Больше откладывать нет смысла. Необходимо все сделать сегодня.
Глеб растерянно смотрит в недра шкафа, где висит его единственный костюм, и думает, стоит ли надевать его для подобного разговора. Или заявиться прямо так, в растянутой футболке и потертых джинсах?
В конце концов решает идти как есть. К ногам будто прицеплено по железной гире, каждая килограммов по тридцать, и идти надо сквозь воду. Когда перед Глебом вырастает дверь школьного общежития, он на короткий момент цепенеет. Рука сама, помимо воли, тянется к ручке, но дверь распахивается быстрее, чем он успевает до нее докоснуться.
– Кристина?
Даже этим холодным субботним вечером, когда если кто из учеников и выходит на улицу, то только чтобы тайком от коменданта покурить, Кристина Ягушева предстает перед Глебом в выглаженной школьной форме с вышитым зелеными нитками гербом на груди. Эта змейка ненастоящая, но Глеб почему-то не может оторвать от нее глаз.
– Глеб Дмитрич, вам помочь?
