Наим отшатнулся, но молниеносным рывком выхватил кинжал из ножен. Я призвал верные тени из углов кубрика, и те выбили оружие из его цепкой хватки. Мне потребовалась всего пара мгновений, чтобы в несколько больших шагов преодолеть четыре кровати, что разделяли нас пропастью из черной зависти и непонимания, и замахнуться. Мой кулак почти достиг цели, когда чьи-то руки вцепились в меня сзади, оттаскивая от пышущего яростью Наима. Обладателем рук оказался Ансар.
– Здесь вам не поле боя, чтобы кулаками махать! Ваши жалкие издевки похожи на обыкновенную зависть! Будьте мужиками, а не базарными бабами! – рявкнул он солдатам, все еще удерживая меня от попыток вырваться и таки накостылять Наиму по всем местам, до которых только смогу дотянуться. – Пойдем-ка выйдем.
Эти слова адресовались уже мне одному. Ансар бесцеремонно вытолкал меня из кубрика, совершенно не впечатлившись стеной теней, устрашающе взметнувшейся за нашими спинами. На это колдовство ушли почти все силы, отчего ноги предательски задрожали, а живот скрутило узлом в рвотном позыве.
– Что ты устроил? – буркнул Ансар, сверля меня гневным взглядом.
– Всего-то хотел открутить голову этому ублюдку. Разве нельзя? – процедил я, все еще пожирая взглядом закрытую дверь кубрика, из-за которой вновь доносились оживленные голоса. Меня обсуждали, твари! – С чего они взяли, что мы с наместницей – любовники?
– Она так рьяно цеплялась за тебя после нападения кадара, что все все поняли. Даже воевода не убедил Амаль Кахир отпустить твою руку. Я попытался, но она чуть не сожгла меня.
Я потрясенно заморгал, позабыв о необходимости что-то ответить. Значит, полные слез глаза наместницы мне не приснились. Она и вправду отчаянно спасала меня… А после оттолкнула…
– Мне все равно, что вас связывает, – поспешил добавить Ансар. – Главное, не зазнавайся. Лавры нужно зарабатывать честным трудом, а не трудом в постели Амаль Кахир.
– Нас с наместницей ничего не связывает, – прорычал я, сжав кулаки до дрожи в пальцах. – Лучше скажи, почему они уверены, что я не еду в Даир? Амаль Кахир лично говорила мне, что там ей понадобится моя помощь.
– Сегодня утром она объявила список из десяти человек, кто отправится с ней, но твоего имени в нем не было, – пожав плечами, ответил Ансар.
Злость вновь вскипела в груди и огненным комком подступила к горлу. Не прощаясь, я бросился к кабинету командира. Собственная бесполезность оскоминой сводила зубы. Наместница больше не нуждалась в солдате, которого ей то и дело приходилось спасать.
– Правильно, иди проветрись. Больше никаких драк среди своих! – крикнул мне вдогонку Ансар, но я уже не слушал.
Из-под двери кабинета Беркута пробивался неясный свет свечей. Значит, командир на месте. Я грубо постучал и, не дожидаясь ответа, ворвался внутрь. Беркут что-то писал на листке писчей бумаги, когда я по-хамски распахнул дверь.
– Очухался? Это хорошо, – несколько пренебрежительно бросил мне командир, вернув перо в чернильницу.
– Почему меня вычеркнули из списка сопровождения? – требовательно спросил я.
– Ты забываешься, солдат, – процедил Беркут. – Не смей говорить со мной в таком тоне! Я не рядовая шавка, вроде тебя!
Я ощутимо прикусил язык, возвращая себе спокойствие, и заговорил вежливее:
– Простите, командир. Перед нападением наместница сказала, что нуждается в моей помощи. Почему сейчас я вычеркнут из списка?
– Это распоряжение Амаль Кахир. Мало того, она пожаловала тебе достойную награду за попытку спасти ее от кадара и велела убираться из поместья не позже, чем послезавтрашним утром.
Я вновь заморгал, переваривая слова Беркута. Амаль выгнала меня?! После того, как сама же спасла?!
– Но почему? – процедил я, размеренно дыша в попытках усмирить бурю.
– Понятия не имею. Советую самому спросить у наместницы, если она, конечно, захочет с тобой разговаривать, – отрезал командир.
С этими словами он отпер небольшим ключом длинный выдвижной ящик стола и достал оттуда увесистый бархатный мешочек. До моих ушей донеслось отчетливое позвякивание монет. Беркут швырнул его мне без предупреждения. Ведомый инстинктом, я поймал мешочек, ощутив его тяжесть. Наместница не поскупилась, расплачиваясь за мою провальную попытку ее спасения.
Я внимательно вгляделся в равнодушное лицо Беркута. Говорил бы он со мной с таким же спокойствием, если бы знал, что я нагло гладил руку его женщины? Почему же солдаты не насмехались над командиром? Почему именно меня записали в ее фавориты? Разве никто не знал об отношениях Амаль с Беркутом? И почему я сам о них забыл?
– Непременно спрошу, – процедил я и покинул кабинет командира, ощущая небывалую близость провала. Вот он – протяни руку и дотронься до позора, от которого не отмыться, как ни отхаживай тело горячим веником в бане. Разведчик… Курам на смех!
