В доме на Гриммо в этот ранний час находились только Люпин и Молли Уизли. Римус, тепло улыбаясь, поздоровался со Снейпом, на что тот ответил весьма сухим кивком головы, а Молли, беспрерывно болтая, поминутно справляясь о ее самочувствии и полная энтузиазма откормить Диану как следует, повела ее наверх, где для нее была подготовлена комната, в которой летом жил ее младший сын Рон. Затащив ее в комнату и велев располагаться, миссис Уизли тут же вернулась в кухню, чтобы приготовить ей завтрак.
Диана огляделась. Комната была довольно чистой и хранила следы былой роскоши — высокие потолки с лепниной в виде переплетающихся змей, обои в цветах Слизерина, местами, правда, отставшие от стен, массивное резное бюро красного дерева, также украшенное изображениями змей, бронзовые канделябры в виде змеиных голов, вделанные в стены. Большая, когда-то роскошная кровать была изъедена короедом и покрыта скромным, хотя и довольно новым покрывалом. Видимо, миссис Уизли потратила много времени, чтобы привести эту комнату, похожую на склеп, как и весь дом, в более-менее жилой вид.
Странно, пока они поднимались сюда, Кричер так и не попался им на глаза, хотя раньше считал едва ли не святым долгом встретить ее в коридоре и пробурчать ей вслед что-нибудь вроде «паршивой полукровки» и «босячки». Может, и правда, кто-то в порыве раздражения укокошил это больное на всю голову существо?
Оглядев свое новое место жительства, Диана сразу же вышла и направилась вниз. В гостиной сидели Снейп и Люпин и о чем-то негромко переговаривались, к счастью, довольно спокойно. Краем уха она услышала имена «Шеклболт» и «Дамблдор», а также слово «охрана».
При ее появлении они оба замолчали, как видно, их разговор не был предназначен для ее ушей. Через несколько секунд неловкого молчания Снейп поднялся со своего места и, небрежно кивнув Люпину, решительно направился к выходу. Диана устремилась следом за ним. Уже держась за ручку входной двери, он обернулся в ее сторону и недоуменно приподнял бровь.
— Прежде чем вы уйдете… не знаю, когда мы еще увидимся, — пробормотала она, — я хотела еще раз поблагодарить вас за все. Если бы не вы… — она чувствовала, как щеки заливает румянец.
Холодные и бездонные, темные глаза Снейпа уставились прямо в ее зрачки, но сейчас его взгляд будто потерял всю свою пронзительность и казался каким-то отстраненным, погруженным в себя. С легкой насмешкой в голосе он произнес:
— Вы меня провожаете, будто на войну. Не волнуйтесь, собрания Ордена никто не отменял, и видеться мы будем довольно часто.
— Это и есть война, — тихо сказала Диана. — Пусть пока только партизанская, но каждый из нас может погибнуть в любой день.
— До свидания, миссис Шеппард, — он протянул ей руку для пожатия. От прикосновения его пальцев к своим Диана чуть вздрогнула. Странно, почему она раньше не замечала, какие у него красивые руки — узкая кисть, длинные белые пальцы, тонкие, чуть узловатые. И теплые, немного шершавые ладони. Она вдруг представила, как эти руки ласкают ее и сама испугалась своих фантазий. Поспешно высвободила руку и пробормотала:
— До свидания…
Когда он исчез за дверью, она с шумом выдохнула и со словами «Фу, нимфоманка!» несколько раз хлопнула себя по щекам.
Вечером в сопровождении Билла Уизли и Люпина Диана отправилась в «Дырявый котел» собрать свои вещи. Собственно, их было не так уж и много — кое-что из одежды, парадная мантия, аврорский плащ, книги, набор реактивов и приспособлений для проведения экспертизы в «полевых» условиях, да еще косметичка. Уменьшив все это до размеров грецкого ореха или почтовой марки, она побросала вещи в свою сумку и направилась вниз рассчитываться. Хозяин Том хотел, было, получить с нее деньги и за ту неделю, что она была сначала в плену, а затем у Снейпа, но Диана, с трудом удержавшись от того, чтобы показать ему «фак», напомнила, что именно благодаря его попустительству ее без особого труда уволокли прямо из этой богадельни. Владелец собрался спорить, но вовремя вспомнил о своей «беседе» с сотрудниками Аврората в лице Муди, да и стоящие за спиной Дианы с серьезными лицами Уизли и Люпин, про которого все знали, что он — оборотень, уверенности ему не прибавили.
