Снейк даже присвистнула от восхищения. Стеклодув – весьма желанная и престижная профессия, лучшие из стекольщиков могли сконструировать солнечный телескоп. Требовалось очень длительное время, чтобы научиться изготовлять идеальные трубчатые панели или фигурные искривленные стекла – такие, как в башне. А Эшли был не просто одним из лучших. Он был лучшим из лучших.
– И что же, ей пришлось отказаться?
– Да. Правда, она пошла к нему через год. Но тот год был потерян в ее жизни.
Габриэль говорил медленно и осторожно подбирая слова, совершенно без всякого выражения, словно он уже столько раз прокручивал все это в своей голове, что образовалась некоторая дистанция между ним и воспоминанием.
– Разумеется, я побежал к учителю, но, когда они проверили мои реакции, выяснилось, что я могу держать температурный дифференциал только несколько часов. Этого недостаточно.
– Да, – задумчиво сказала Снейк, гадая, насколько хороши были учителя у Габриэля.
Габриэль отодвинулся и заглянул ей в лицо:
– А поэтому я не могу провести с тобой эту ночь.
– Можешь. Останься. Мы оба так одиноки, и мы можем помочь друг другу.
Он задержал дыхание и резко поднялся.
– Ты что, ничего не поняла? – закричал он.
– Габриэль.
Он опустился на кушетку, но не притронулся к ней.
– Мне не двенадцать лет. Не бойся, что ты сделаешь мне ребенка, которого я не хочу. У целителей никогда не бывает детей. Мы сами несем за это ответственность, потому что не можем позволить себе этого со своими партнерами.
– У вас не бывает детей?
– Никогда. Женщины не вынашивают их, а мужчины не зачинают.
Он уставился на нее.
– Ты мне веришь?
– Ты все еще хочешь меня, даже зная…
В ответ на его вопрос Снейк поднялась и начала расстегивать рубашку. Новые петли были слишком тугие, и она содрала рубашку через голову и бросила на пол. Габриэль медленно поднялся, застенчиво глядя на нее. Снейк расстегнула на нем рубашку и штаны – когда он потянулся, чтобы обнять ее. Когда штаны соскользнули с его узких бедер, он густо покраснел.
– Что случилось?
– Я не раздевался перед женщиной с тех пор, когда мне было пятнадцать.
– Что ж, – ухмыльнулась Снейк, – тогда самое время.
Тело у Габриэля было столь же красиво и безупречно, сколь и его лицо. Снейк расстегнула свои брюки и горкой бросила их на пол.
Затащив Габриэля в постель, Снейк вытянулась под простыней рядом с ним. Мягкий свет лампы золотил его светлые волосы и кожу. Он весь дрожал.
– Расслабься, – прошептала Снейк. – Не надо спешить, это всего лишь развлечение. – Пока она массировала ему плечи, напряжение медленно уходило из его тела. Она вдруг почувствовала, что и сама напряжена, напряжена от желания, волнения и страсти. Ей вдруг вспомнился Аревин. Интересно, что он сейчас делает?
Габриэль перевернулся на бок и потянулся к ней. Они ласкали друг друга, и Снейк улыбалась сама себе, думая о том, что, хотя один-единственый раз не способен возместить ему три года воздержания, все равно она должна сделать все, чтобы это было хорошим началом.
Однако вскоре она поняла, что он не просто намеренно затягивает игру. Он трудился изо всех сил, стараясь угодить ей, все еще чрезмерно рефлексируя и беспокоясь, как будто она была Лиа, двенадцатилетняя девочка, и ее первое сексуальное удовольствие было целиком на его ответственности. Снейк это совсем не понравилось – ей не хотелось, чтобы кто-то исполнял перед нею долг. К тому же, стараясь изо всех сил подыгрывать ей, он все делал невпопад, и смущение его росло с каждой секундой. Снейк нежно прикоснулась к нему, потерлась лицом о его губы.
Габриэль отпрянул от нее и с проклятиями повернулся на другой бок.
– Прости, – глухо сказал он. – Голос у него был такой хриплый, что Снейк поняла – он плачет. Она села и погладила его по плечу:
– Я же сказала, что ничего не требую от тебя.
– Я не могу не думать.
Она поцеловала его в ключицу, обдав своим дыханием.
– А вот думать при этом не надо.
– Я не могу. Все, что я способен дать женщине, – это боль и страдание. А теперь еще и без всякого удовольствия. Возможно, это как раз и хорошо. Пусть так и будет.
– Габриэль, даже импотент способен удовлетворить партнера. Ты должен бы знать об этом. Сейчас речь идет о твоем удовольствии.
Он не ответил, даже не взглянул на нее. Хотя вздрогнул при слове «импотент», поскольку в этом грехе он еще до сих пор не признался.
– Ты ведь не веришь, что в безопасности со мной? – Он перекатился и посмотрел на нее. – Лиа не была со мной в безопасности.
Снейк подтянула ноги к груди и положила подбородок на кулаки. Она долго смотрела на Габриэля, потом вздохнула и протянула ему свою руку, покрытую шрамами и следами укусов.
– Любой из этих укусов может убить кого угодно – только не целителя. Быстро и неприятно или медленно и болезненно.
Она помедлила, давая ему возможность переварить информацию.
