– Габриэль, что за курс тренировки ты проходил? Когда они проверяли тебя, сколь долго ты выдерживал температурный дифференциал? Они дали тебе измеритель?
– Какой измеритель?
– Небольшой диск с химическим элементом внутри. От перепада температуры он меняет цвет. Большинство из тех, что я видела, становятся красными, когда мужчина достигает досточно высокого уровня температуры в области гениталий. – Она усмехнулась, вспомнив одного из своих знакомых, который настолько страшился перемены цвета своего диска, что его прямо-таки силком приходилось отнимать у него, ложась с ним в постель.
Габриэль неожиданно нахмурился:
– Достаточно высокого уровня температуры?
– Да, ну конечно, достаточно высокого. А ты что, делал что-то другое?
Он нахмурился еще сильнее, в лице его читались разочарование и удивление.
– Наш учитель велел нам удерживать температуру на как можно более низком уровне.
Воспоминания о том пугливом знакомце и непристойные анекдоты, связанные с этой щекотливой темой, разом хлынули в голову Снейк. Она едва не расхохоталась вслух. Однако каким-то образом ей удалось сдержать себя, и она сумела ответить Габриэлю с абсолютно благопристойно-серьезным видом:
– Габриэль, дружочек, а сколько лет твоему учителю? Сто?
– Да, – кивнул Габриэль. – По меньшей мере. Он очень мудрый старец. Он и сейчас еще жив.
– Я не подвергаю сомнению его мудрость, но его методы… м-м-м… Они, видишь ли, устарели лет эдак на восемьдесят. Действительно, понижение температуры мошонки делает мужчину бесплодным. Но повышение температуры дает более эффективные результаты. К тому же этому гораздо легче научиться.
– Но он сказал мне, что я никогда не смогу научиться по-настоящему…
Снейк нахмурилась, но не стала вслух высказывать свою мысль: что именно этого-то учитель и не вправе говорить своему ученику – никогда.
– Знаешь, бывает, что люди просто не могут найти контакт друг с другом, и тогда нужно просто поменять педагога.
– Ты думаешь, я способен научиться?
– Да. – Она воздержалась от еще одной колкости в адрес учителя Габриэля – относительно его мудрости и компетентности. Будет лучше, если юноша сам придет к пониманию этого. Он явно благоговел перед старцем, и Снейк не хотелось вынуждать его вставать грудью на защиту этого человека, который-то, возможно, и причинил ему больше всего страданий.
Габриэль схватил Снейк за руку:
– Но что мне тогда делать? Куда пойти? – На этот раз голос его звенел от надежды и волнения.
– Куда угодно. Туда, где учителя владеют техникой обучения менее чем столетней давности. В какую сторону ты собирался пойти?
– Я… я еще как-то не думал об этом. – Он отвел глаза.
– Трудно покинуть родимый дом, – сказала Снейк. – Уж я-то знаю. Но это единственное, что ты можешь сейчас сделать. Так будет лучше для тебя. Попутешествуй. Познай мир. Подумай, чем бы ты хотел заняться.
– Найди себе новую родину… – печально сказал Габриэль.
– Ты можешь пойти на Срединную Тропу. Я слышала, там живут лучшие учителя в этой области знаний. А когда ты закончишь свое обучение, ты можешь вернуться. Не вижу причин не сделать этого.
– Боюсь, что причин будет более чем достаточно. Я думаю, что уже никогда не вернусь домой, потому что, даже если я научусь, люди все равно будут перешептываться и не доверять мне. Людская молва – ужасная вещь. От нее не так-то легко избавиться. – Он пожал плечами. – Но мне все же нужно куда-то идти. Я обещал. Я пойду к Срединной Тропе.
– Прекрасно. – Снейк повернулась и укрутила фитилек лампы до крохотного язычка пламени. – Кстати, у новой техники есть и другие преимущества, насколько я слышала.
– Что ты имеешь в виду?
Она снова коснулась его.
– Подобная техника требует повышенной циркуляции крови в области гениталий. А это значит, возрастает чувствительность и способность дольше продолжать половой акт.
– Интересно, а на что я способен сейчас?
Снейк начала была отвечать ему серьезно, но спохватилась: она вдруг поняла, что Габриэль попытался пошутить – робко, неуверенно, впервые – пошутить насчет секса.
– А это мы сейчас проверим, – пообещала она.
Торопливый стук в дверь разбудил Снейк в ранний предрассветный час. В комнате царил серый призрачный полумрак, окрашенный в розовато-оранжевый тон маленьким язычком пламени лампы. Габриэль спал крепко, слабо улыбаясь во сне, его длинные светлые ресницы нежно лежали на щеках. Он скинул с себя простыни, и теперь его великолепное тело было обнажено почти до бедер. Снейк нехотя повернулась к двери:
– Войдите.
Потрясающе красивая девушка боязливо вошла в комнату, и свет из коридора высветил кровать.
– Целительница, мэр… – Она осеклась и уставилась на Габриэля, забыв о том, что руки ее просто по локоть в крови. – Мэр…
– Я сейчас приду. – Снейк встала, влезла в свои новые брюки и жесткую новую рубашку и последовала за служанкой на половину мэра.
Кровь из открывшейся раны залила постель, но Брайан уже принял все возможные меры, и кровотечение почти прекратилось. Мэр был смертельно бледен, и руки у него тряслись.
