– Да. Как только мы доберемся домой, я привью тебе иммунитет, но я не хочу начинать делать это здесь. Мне надо проверить тебя, а у меня нет с собой подходящих для этого вещей.
– Ты хочешь сказать, что можешь устроить так, что если она укусит меня, то ничего не произойдет?
– Ну не совсем ничего. Но она несколько раз по ошибке кусала меня, а я все еще жива.
– Думаю, пусть лучше она понюхает меня, – сказала Мелисса.
Снейк присела возле нее:
– Я знаю, что ее трудно не бояться. Но дыши глубоко и постарайся расслабиться. Закрой глаза и просто слушай мой голос.
– Лошади тоже понимают, когда ты их боишься, – сказала Мелисса и сделала так, как ей велела Снейк.
Кобра пробежала раздвоенным, как вилка, язычком по рукам Мелиссы, а та сидела смирно и тихо. Снейк вспомнила, когда она впервые увидела кобр-альбиносов: ужасная, возбуждающая минута, когда масса змей, скрученная в бесконечный узел, почувствовала ее шаги и, шипя, одновременно подняла свои головки. Они шипели, как многоголовое чудовище или чужеземное растение в сильном, резком своем цветении.
Снейк придерживала Дымку, пока кобра скользила по рукам Мелиссы.
– Она приятна на ощупь, – сказала Мелисса. Голос ее был нетвердый, немного испуганный, но тон был искренним.
Мелисса раньше видела гремучих змей: опасность, исходящая от них, была известна и поэтому не столь пугающа. Песок прополз сквозь ее пальцы, и она нежно шлепнула его. Снейк была довольна: способности ее дочери не ограничивались одними лошадьми.
– Надеюсь, ты подружишься с Дымкой и Песком, – сказала она. – Это важно для целителя.
Мелисса озадаченно посмотрела на нее.
– Но ты же не имела в виду… – Она остановилась.
– Что?
Мелисса глубоко вздохнула.
– То, что ты сказала мэру… – нерешительно произнесла она. – О том, что я могу делать. Ты же по правде не имела это в виду. Тебе пришлось так сказать, чтобы он позволил мне уйти.
– Я имела в виду все, о чем говорила.
– Но я не смогу стать целителем.
– Почему не сможешь? – Мелисса не отвечала, и Снейк продолжила: – Я говорила тебе, что целители усыновляют детей, потому что сами мы не можем иметь своих собственных. Позволь мне рассказать тебе еще кое-что о нас. Многие целители имеют партнеров, у которых разные профессии. И не все наши дети становятся целителями. Мы не закрытое общество. Но когда мы выбираем, кого нам усыновить, мы, как правило, выбираем того, кто смог бы стать одним из нас.
– Меня?
– Да. Если ты хочешь. Это очень важно. Делать то, что ты хочешь. А не то, что, как ты думаешь, кто-то хочет или ожидает, чтобы ты делала.
– Целитель… – произнесла Мелисса.
Удивление, прозвучавшее в голосе ее дочери, дало Снейк еще одну вескую причину заставить горожан помочь ей найти больше змей-грез.
В следующую ночь Снейк и Мелисса много ехали верхом. Оазиса не было, и утром Снейк не остановилась до рассвета, хотя было слишком жарко путешествовать. Ее заливал пот. Колючие потоки струились по ее спине и бокам. Они скользили с ее лица и, засыхая, превращались в соленые песчинки. Попона Быстрой потемнела от потоков пота, струившихся по ее ногам. С каждым шагом разлетались капли с ее щеток над копытами.
– Госпожа…
Официальность обращения озадачила Снейк, и она озабоченно взглянула на Мелиссу.
– Мелисса, в чем дело?
– Когда мы остановимся?
– Не знаю. Нам надо двигаться вперед столько, сколько мы сможем. – Она показала на небо: там низко и угрожающе зависли облака. – Так они выглядят перед бурей.
– Я знаю. Но мы не можем больше идти. Бельчонку и Быстрой нужен отдых. Ты говорила, что Город посредине пустыни. Что ж, раз уж мы сюда попадем, нам надо будет отсюда выбраться, и лошадям придется везти нас.
Снейк откинулась в своем седле:
– Нам надо продолжать. Останавливаться слишком опасно.
– Снейк… Снейк, ты знаешь про людей, бури, врачевание, пустыни и города, а я нет. Но я знаю про лошадей. Если мы остановимся и дадим им передохнуть несколько часов, они смогут далеко увезти нас сегодня же. Если заставлять их идти, то к темноте нам придется оставить их позади.
– Хорошо, – наконец согласилась Снейк. – Мы остановимся возле тех скал. По крайней мере, там есть тень.
Дома, на станции целителей, Снейк из месяца в месяц не задумывалась о Городе. Но в пустыне и в горах, где зимовали караванщики, жизнь кипела вокруг него. Снейк начала ощущать, что ее жизнь слишком зависела от Города, пока наконец на рассвете, спустя третью ночь, высокая усеченная гора, защищавшая Центр, не предстала перед ней. Солнце встало прямо позади нее, освещая гору пунцово-красным, словно идол.
