– Я принесла послание моего друга ее семье. Я хочу его передать.
С минуту он не отвечал, глядя вниз.
– Все люди, которые вышли отсюда, вернулись в этом году.
– Она ушла много лет назад.
– Ты не слишком много знаешь об этом Городе, если ждешь от меня, что я начну бегать вокруг в поисках какой-то ненормальной семьи.
– Я ничего не знаю о твоем Городе. Но, похоже, ты имеешь какое-то отношение к моей подруге.
– Что ты имеешь в виду? – В первый раз он был взят врасплох.
– Она говорила мне, что ее семья имеет отношение к хранителям ворот. И я вижу это – волосы, лоб… глаза другие. У нее карие. – Глаза у жителей этого Города были светло-зелеными.
– А она, случайно, не упомянула, – пытаясь изобразить сарказм, произнес молодой человек, – к какой именно семье она предположительно относится?
– К правящей.
– Минуту, – медленно сказал он. Он посмотрел вниз, на свои руки, потом на Снейк в глазок, но когда она подошла поближе, то ничего не увидела за краем «окошка», кроме стеклянной панели, на которой было движущееся изображение. Она была удивлена, но не позволила себе отреагировать. В конце концов, она знала, что жители Города располагают бо́льшим количеством механической технологии, чем ее народ. Это было одной из причин, почему она пришла сюда.
Молодой человек медленно посмотрел вверх, одна бровь его изумленно изогнулась.
– Мне придется позвать еще кого-нибудь, чтобы поговорить с тобой. – Изображение на стеклянной панели растворилось во множестве разноцветных линий.
Некоторое время ничего не происходило. Снейк высунулась из-за укрытия алькова и огляделась по сторонам:
– Мелисса!
Ни ребенка, ни лошадей не было в поле зрения. Сквозь прозрачный занавес засохших летних деревьев Снейк могла различить бо́льшую часть ближнего берега пруда. Но в некоторых местах оставалось еще достаточно растительности, чтобы спрятать двух лошадей и девочку.
– Мелисса! – снова позвала Снейк.
И вновь не было ответа, но ветер мог унести ее голос прочь. Ложное окно превратилось в черное, мертвое. Снейк была готова уйти, чтобы разыскать свою дочь, но тут оно опять возродилось к жизни.
– Ты где? – позвал другой голос. – Возвращайся сюда.
Снейк в последний раз посмотрела вдаль и неохотно вернулась к смотровой панели.
– Ты сильно огорчила моего двоюродного брата, – сказало изображение.
Снейк молча уставилась в панель, потому что говоривший был поразительно похож на Джесс, намного больше, чем молодой человек. Это был близнец Джесс, или же члены ее семьи состояли в кровном родстве и браках. Когда человек заговорил вновь, в голове Снейк проплыла мысль, что браки между кровными родственниками – полезный способ концентрировать и устанавливать желанные черты характера и свойства, если экспериментатор готов к некоторым зрелищным неудачам среди возможных результатов.
Снейк не была готова к предполагаемым неудачам, связанным с рождением человека.
– Привет! Это работает?
Рыжеволосый тревожно вглядывался в нее: голос его сопровождался громким и низким скрежещущим звуком. Этот голос – у Джесс он был низкий и приятный, но не такой низкий. Снейк понимала, что она разговаривает с мужчиной, а не с женщиной, как она поняла из их сходства. Тогда это наверняка не близнец Джесс. Снейк подумала, не размножают ли вегетативно городские жители человеческие существа. Если они часто это делают и даже могут создать межполовые клоны, тогда, возможно, у них есть методы, которые окажутся более успешными, чем те, которыми располагали целители в создании новых змей-грез.
– Я слышу тебя, если ты это имеешь в виду, – сказала Снейк.
– Хорошо. Что ты хочешь? Наверное, это что-то тревожное, если судить по лицу Ричарда.
– У меня для тебя послание, если ты прямой родственник старательницы Джесс, – сказала Снейк.
Розовые щеки мужчины резко побледнели.
– Джесс? – Он покачал головой, и самообладание вернулось к нему. – Она что, так изменилась за все эти годы или я выгляжу не так, как кровный родственник?
– Нет, – сказала Снейк, – ты выглядишь как родственник.
– Она – моя старшая сестра, – сказал он. – А сейчас, я полагаю, она хочет вернуться и снова быть старшей, а я тогда стану никем иным, как просто младшим?
Горечь в его голосе звучала как предательство, Снейк это потрясло. Новости о смерти Джесс не опечалят, а скорее обрадуют ее брата.
– Она возвращается, не так ли? – спросил он. – Она знает, что совет вновь поставит ее во главе семьи. Будь она проклята! Я с таким же успехом мог вообще не существовать эти последние двадцать лет!
Снейк слушала его, и ее горло сжимала печаль. Несмотря на гнев ее брата, если бы Снейк смогла сохранить жизнь Джесс, ее люди приняли бы ее назад, приняли бы с радостью – и, если бы смогли, вылечили бы ее.
Снейк с трудом произнесла:
– А этот совет… возможно, я могла бы ему передать послание.
Ей хотелось бы поговорить с кем-то, кому Джесс была небезразлична, с кем-нибудь, кто любил ее, а не с тем, кто будет смеяться и благодарить ее за несчастье.
– Это семейное дело, и к совету не имеет отношения. Тебе придется дать послание мне.
– Предпочитаю переговорить с тобой с глазу на глаз.
