– Да, – стиснув зубы, сказала Снейк. Она отняла руки, когда сумасшедший наклонился, чтобы поцеловать их. Сейчас она обещала ему и, хотя знала, что это единственный способ заполучить его помощь, чувствовала себя так, словно совершила тяжелейший грех.
Лунный свет отбрасывал неяркие блики на превосходную дорогу к Горной Стороне. Аревин ехал верхом допоздна и был так поглощен своими мыслями, что не заметил, как закат спалил солнечный свет и превратил его в сумерки. Несмотря на то что прошло уже несколько дней, как он оставил позади себя станцию целителей, ему так и не удалось встретиться с кем-нибудь, кто мог бы сообщить ему что-нибудь о Снейк. Горная Сторона – последнее место, где она могла быть, потому что южнее Горной Стороны ничего не было. На картах Аревина, где были центральные горы, была нанесена пастушья тропа – старая, давно нехоженая, доходящая только до восточной гряды, а затем обрывающаяся. Путешествующие в горах, так же как и в стране Аревина, не рисковали забираться в дальние южные окраины своих земель.
Аревин старался не думать о том, что он будет делать, если не найдет здесь Снейк. Он еще недостаточно близко подобрался к гребню гор, чтобы уловить взглядом отблески восточной пустыни, и он был рад хотя бы этому. Если он не увидит, что начнутся бури, тогда, по крайней мере, вообразит, что спокойная погода продлится дольше, чем обычно.
Он описал большой полукруг, посмотрел вверх и, щурясь, зажег свой фонарь. Там, впереди, были огни: мягкий желтоватый свет газовых светильников. Город напоминал корзинку, наполненную мелкими алмазами, которые вываливались из ее боков, а потом соединялись ненадолго, чтобы вновь рассыпаться по дну долины.
И, хотя к своему жизненному опыту Аревин добавил еще несколько городов, его по-прежнему поражало, сколько всяких дел и работы находилось у людей с наступлением темноты. Он решил продолжить свой путь к Горной Стороне: возможно, ему удастся разузнать что-нибудь о Снейк до утра.
Он плотнее закутался в свою одежду, чтобы защититься от холодной ночи.
Сам того не желая, Аревин задремал и проснулся, лишь когда копыта его лошади застучали по булыжнику. Тут, на окраине, было тихо, так что он продолжал ехать, пока не добрался до центра города со всеми его тавернами и другими увеселительными заведениями. Здесь было почти так же светло, как днем, а люди вели себя так, будто ночь и не наступала. Через вход в таверну он разглядел нескольких рабочих, которые пели, положив руки друг другу на плечи. Контральто звучало несколько монотонно. К таверне примыкал постоялый двор, так что он остановил лошадь и спешился. Совет Тэда – спрашивать о чем-нибудь в тавернах – похоже, имел смысл, но ни один владелец, с кем только Аревин ни разговаривал, не знал ничего о Снейк.
Он вошел в таверну. Певцы продолжали распевать, заглушая аккомпанемент или подобие мелодии, которую флейтистка пыталась извлечь из своего инструмента. Она положила флейту на колени, поднесла к губам глиняную кружку и отхлебнула из нее. «Наверное, пиво», – подумал Аревин. Таверна наполнилась приятным запахом дрожжей.
Певцы начали другую песню, но женщина с контральто вдруг закрыла рот и уставилась на Аревина. Один из мужчин поглядел на нее. Песня внезапно оборвалась, как только мужчина и остальные собутыльники последовали за ее взглядом. Мелодия флейты подскочила вверх, потом вниз и замерла. Внимание всех присутствовавших в комнате обратилось на Аревина.
– Приветствую вас, – суховато сказал он. – Я бы хотел поговорить с владельцем, если это возможно.
Никто не двинулся. Потом контральто неловко и резко встала на ноги, опрокинув свою табуретку.
– Я… я пойду поищу ее. – Она исчезла за портьерой.
Все молчали, даже бармен. Аревин не знал, что сказать. Он не думал, что настолько запылен и грязен, чтобы вызвать у кого-нибудь немоту, и, уж конечно, в торговом городе, таком как этот, люди должны бы привыкнуть к такой манере одеваться. Все, что он мог придумать, – это стоять, так же смотреть на них и ждать. Может быть, они снова продолжат распевать или потягивать пиво, а может, спросят его, не хочет ли он пить.
Но они ничего не делали. Аревин ждал.
Ему стало немного смешно. Он шагнул вперед, собираясь снизить напряженность, поступая так, будто все в порядке. Но, как только он двинулся с места, все в таверне затаили дыхание и отшатнулись от него. В комнате царила напряженная атмосфера, похожая на то, что люди не столько рассматривают чужестранца, сколько ожидают встречи с врагом.
Кто-то что-то прошептал соседу, слова разобрать было невозможно, но тон был зловещим.
Портьеры у входа раздвинулись, и в тени замерла высокая фигура.
Владелица таверны выступила на свет и твердо, безо всякого страха, посмотрела на Аревина:
– Ты хотел поговорить со мной?
Она была такого же роста, как Аревин, изящная и суровая. Она не улыбалась. Эти горные люди живо выражали свои чувства, поэтому Аревин подумал, что он, наверное, ввалился в частный дом, а может, нарушил неведомый ему обычай.
