Наверное, охранницы его неправильно поняли. Послание, которое было передано им, могло быть фальсифицировано, а может, его передали так быстро, что никто не напомнил им, чтобы они не утруждались насчет цепей. Аревин решил перенести эту унизительную ошибку с гордостью и юмором.
Охранницы вывели его на свет, и он едва не ослеп от него. Потом они опять вошли внутрь, но глаза его никак не могли приспособиться к темноте. Он слепо карабкался по лестнице, то и дело оступаясь.
Комната, куда его привели, тоже была почти темная. Он замешкался у входа, едва различая завернутую в одеяло фигуру, которая сидела в кресле спиной к нему.
– Целительница, – сказала одна из охранниц, – вот человек, который утверждает, что он – ваш друг.
Она ничего не сказала и не пошевелилась.
Аревин застыл от ужаса. Если кто-то напал на нее… если ей нанесли тяжелые увечья, если она не могла больше двигаться и говорить или смеяться, когда его заковали в цепи… Он в страхе сделал один шаг к ней, другой, сгорая от желания броситься к ней и сказать, что он будет заботиться о ней, и в то же время ему хотелось спастись бегством, чтобы всегда помнить ее живой, невредимой и сильной.
Он видел ее безвольно свисавшую руку. Он упал на колени возле закутанной, словно в саван, фигуры.
– Снейк…
Кандалы делали его неуклюжим. Он взял ее руку и наклонился, чтобы поцеловать ее.
Но, как только он дотронулся до нее, еще до того, как он увидел гладкую, без шрамов, руку, он понял, что это не Снейк. Он отшатнулся с криком отчаяния:
– Где она?
Закутанная фигура отбросила одеяло и тоже вскрикнула, от стыда.
Она опустилась перед Аревином, протянув к нему руки. Слезы струились по ее щекам.
– Прости меня, – сказала она. – Пожалуйста, прости меня… – Она упала вниз, длинные волосы развевались вокруг ее прекрасного лица.
Из темного угла выступил мэр. На этот раз Брайан помог Аревину подняться, и через мгновение цепи с лязгом упали на пол.
– Мне нужны были более надежные доказательства, чем синяки и кольца. – сказал мэр. – Теперь я верю тебе.
Аревин слышал звуки, но до него не доходило значение слов. Он понял, что Снейк здесь не было, нигде не было. Она бы никогда не приняла участие в таком фарсе.
– Где она? – прошептал он.
– Она ушла. Ушла в Город. В Центр.
Аревин восседал на роскошном диване в одной из гостевых комнат в доме мэра. Это была та самая комната, где останавливалась Снейк, но, как Аревин ни старался, он никак не мог ощутить ее присутствия.
Шторы были раздвинуты навстречу тьме. Аревин не двигался с той минуты, как вернулся с наблюдательного поста, где он всматривался в восточную пустыню и вихрящиеся массы грозовых облаков. Убийственный ветер превратил заостренные песчинки в смертельное оружие. В бурю даже тяжелая одежда не смогла бы защитить Аревина, ничто не смогло бы придать ему мужества или отчаяния. Несколько мгновений в пустыне убили бы его, а за час ветер обнажил бы его тело до костей. И весной от него не осталось бы и следа.
Если Снейк все еще в пустыне, она мертва.
Он не плакал. Когда он узнает, что она ушла из жизни, тогда будет оплакивать ее. Но он не верил, что она мертва. Он думал, как это глупо – поверить, понять, что Снейк больше нет в живых. Он многое о себе передумал, но никогда не считал себя дураком. Пожилой отец Стэвина, двоюродный брат Аревина, понял, когда малыш заболел, и пришел на месяц раньше со своим стадом. Узы, связывавшие его со Стэвином, были узами любви или семьи, но не крови. Аревин заставил себя поверить, что такие же способности смогут развиться и у него.
Кто-то постучал в его дверь.
– Войдите, – неохотно сказал он.
В комнату вошла Лэррил, служанка, которая притворилась Снейк.
– У тебя все в порядке?
– Да.
– Хочешь пообедать?
– Я думал, она в безопасности, – сказал Аревин. – Но она в пустыне, а бури начались.
– У нее было время добраться до Центра, – сказала Лэррил. – Она ушла очень давно.
– Я много узнал об этом городе, – произнес Аревин. – Горожане могут быть жестокими. А если, предположим, они не пустили ее?
– Но она же не вернулась назад. Никто ее не видел. Если бы она была здесь, все бы об этом узнали.
Он принял молчание Лэррил за согласие, и они оба мрачно посмотрели в окно.
– Может… – Лэррил прервала себя.
– Что?
– Может, тебе стоит отдохнуть и подождать ее, ты ведь искал уже во стольких местах…
– Ты не это хотела сказать.
– Нет…
– Пожалуйста, скажи мне.
– Есть еще одна дорога, на юг. Ею больше никто не пользуется. Но от нее ближе к Центру, чем от нас.
– Ты права, – медленно сказал он, пытаясь поточнее восстановить в памяти карту. – А могла ли она пойти туда?
– Наверное, ты так часто слышал эти слова, – сказала она.
– Да.
– Мне так жаль.
– Но я благодарю тебя, – сказал Аревин. – Я должен был сам заметить эту дорогу на карте или окончательно потерять надежду. Я завтра же поеду туда. – Он пожал плечами. – Я уже пытался однажды дождаться ее и не смог. Если я снова попытаюсь, то превращусь в сумасшедшего, которого вы так во мне боялись. Я перед тобой в долгу.
Она отвела взор.
– В этом доме все перед тобой в неоплатном долгу.
– Ничего, – сказал он. – Все уже забыто.
