Похоже, это немного успокоило ее. Аревин снова выглянул в окно.
– Целительница была добра ко мне, а ты – ее друг, – сказала Лэррил. – Я могу что-нибудь для тебя сделать?
– Нет, – ответил Аревин. – Ничего.
Она поколебалась, потом повернулась и пошла прочь. Через мгновение Аревин понял, что не слышал, как захлопнулись двери. Он обернулся через плечо, и в этот момент они, качнувшись, закрылись.
Безумец все еще не мог или не хотел вспомнить свое имя.
А может быть, подумала Снейк, он из такого же племени, как клан Аревина, и поэтому не называет незнакомцам своего имени.
Снейк не могла представить себе сумасшедшего в клане Аревина. Люди его были крепкие и умели владеть собой, сумасшедший же был зависим от всех, сумбурен. В один момент он благодарил ее за обещанную змею-грезу, в следующий он рыдал и стонал, что он уже почти мертвый, потому что Норт убьет его. Говорить ему, чтобы он замолчал, было бесполезно.
Снейк была рада, что они были снова в горах, где можно было ехать днем. Утро было прохладное и призрачное, тропинки узкие, покрытые туманом. Лошади пробивались сквозь дымку, как водяные создания, завитки тумана вихрились вокруг их ног. Снейк глубоко вздохнула раз, другой, пока от холодного воздуха не заболели легкие. Она слышала запах тумана и богатого гумуса и легкий, острый аромат смолы. Вокруг нее расстилался зеленовато-серый мир, ибо листья на возвышавшихся деревьях еще не начали опадать. А выше, в горах, темные вечнозеленые деревья казались из-за тумана черными.
Мелисса ехала рядом с ней, молчаливая и внимательная. Она не могла находиться ближе к сумасшедшему, чем ей приходилось быть. Его было слышно, но не видно, он плелся где-то позади них. Его старая кляча не могла поспевать за Быстрой и Бельчонком, но Снейк, по крайней мере, не надо было ехать с ним вдвоем на лошади.
Голос его становился все тише и тише. Снейк нетерпеливо осадила Быструю, чтобы безумец догнал их. Мелисса остановилась с большой неохотой. Сумасшедший отказался ехать на более здоровом животном: только эта кляча была достаточно спокойной для него. Снейк пришлось насильно всучить деньги хозяевам лошади, и она не думала, что молодые табунщики попытались отказаться продать ее потому, что не были рады избавиться от нее или потому что хотели получить за лошадь более высокую цену.
Джин и Кев были в смущении. Что ж, Снейк была смущена не меньше их.
Лошадь тащилась сквозь туман, веки ее были полуприкрыты, уши болтались. Безумец что-то напевал без всякого мотива.
– Дорога не кажется тебе знакомой?
Сумасшедший, улыбаясь, поглядел на нее.
– Мне все равно, – сказал он и засмеялся.
Трясти его, умасливать или угрожать было бесполезно. Похоже, у него уже ничего не болело и он ни в чем не нуждался с того момента, как ему пообещали змею-грезу, казалось, само ожидание поддерживает его.
Он напевал и что-то постоянно бормотал, невразумительно шутил, а иногда выпрямлялся, оглядывался вокруг и восклицал: «Все время на юг!» – и опять погружался в свои лишенные мелодии песни. Снейк вздохнула и пропустила вперед разбитую клячу безумца, чтобы он оказался впереди.
– Я не думаю, что он нас куда-нибудь приведет, Снейк, – сказала Мелисса. – Я думаю, он просто водит нас по кругу, чтобы мы заботились о нем. Нам надо оставить его здесь, а самим поехать в другое место.
Сумасшедший напрягся. Потом медленно повернулся. Старая лошадь остановилась. Снейк с удивлением увидела, что из глаза сумасшедшего выкатилась слеза и заскользила по его щеке.
– Не бросайте меня, – сказал он. Его лицо и голос были просто жалкими. До этого он вроде бы не был способен о чем-нибудь так беспокоиться. Он посмотрел на Мелиссу, моргая своими веками, лишенными ресниц.
– Ты права, что не доверяешь мне, малышка, – сказал он. – Но, пожалуйста, не покидай меня. – Взгляд его стал рассеянным, а слова, казалось, доносились откуда-то издалека. – Оставайся со мной, пока мы не придем к разрушенному куполу, и мы оба получим своих змей-грез. Наверняка твоя госпожа даст тебе одну змею. – Он наклонился к ней, протянул руку, и его пальцы согнулись, как когти. – Тебя оставят плохие воспоминания и печали, ты забудешь свои шрамы…
Мелисса отпрянула от него с невнятным ругательством, удивленным и злым. Она сжала ногами бока Бельчонка и пустила тигрового пони с места в галоп, низко прижимаясь к его шее и не оглядываясь назад. Через мгновение деревья скрыли ее, видны были только комья грязи от копыт Бельчонка.
Снейк посмотрела на сумасшедшего.
– Как ты мог такое сказать ей?
Он смущенно мигнул:
– А что я такого сказал?
– Следуй за нами, понял ты? Не сходи со следа. Я разыщу ее, и мы подождем тебя. – Она пришпорила Быструю и поскакала за Мелиссой.
Голос ничего не соображающего сумасшедшего понесся ей вслед:
– Ну почему она так сделала?
Снейк не беспокоилась о безопасности Мелиссы или Бельчонка. Ее дочь целый день могла скакать на любой лошади в горах и не поставила бы лошадь на дыбы перед любой опасностью. А на этом послушном пони она была вдвойне защищена. Но сумасшедший обидел ее, и Снейк не хотела сейчас оставлять ее одну.
