Как только она обогнула узкий конец, то увидела, почему конструкцию называли разрушенным куполом. Что могло растворить его поверхность, что это была за сила – этого Снейк не могла вообразить, поскольку это проделало отверстие в неразрушимом, по ее мнению, материале. Переливавшиеся всеми цветами радуги прожилки излучали свет из дыры в согнутом пластике. Жара, должно быть, превратила в кристаллы эту субстанцию, ибо края отверстия были выломаны и получился огромный зубчатый вход.
Повсюду на земле валялись пластиковые шарики, сверкавшие флуоресцентными красками среди листьев чужеземных растений.
Снейк осторожно приблизилась ко входу. Сумасшедший вновь начал свой монотонный полустон-полупесню.
– Ш-ш-ш! – Снейк не повернулась, но он подчинился.
Снейк в возбуждении пролезла в отверстие. Она почувствовала под ладонями острые края, но не придала этому значения. Ниже отверстия, где неповрежденная стена должна была перейти в крышу, весь пластиковый свод был сломан почти на уровне роста Снейк. То тут, то там пластик осел и стекал, образуя веревки, свисавшие с потолка до пола. Снейк протянула руку и осторожно коснулась одной из них – она зазвенела, как струна огромной арфы, и Снейк быстро схватила, чтобы заглушить ее.
Свет внутри был красноватый, призрачный, Снейк все моргала, стараясь прочистить глаза. Но с ее зрением было все в порядке, просто она никак не могла привыкнуть к такому чуждому пейзажу. Купол заключал в себе джунгли из странных, теперь одичавших растений, там было еще много других разновидностей, кроме ползучих комочков и плосколистников, которыми кишела земля. Огромная лоза со стеблем во много раз толще, чем у любого когда-либо виденного Снейк дерева, взбиралась по стене, громадные боковые побеги тыкались в хрупкий теперь уже пластик, пробивались сквозь ненадежные опоры купола. Виноградная лоза образовала шатер под потолком, ее голубоватые листики были крошечные и нежные, а бесчисленные цветочки состояли из тысячи мелких лепестков, еще меньше, чем листья.
Снейк прошла еще вперед, туда, где купол расплавился не так сильно и потолок не обвалился. Повсюду к краям купола устремлялись виноградные лозы, а там, где пластик был слишком плотным и его нельзя было сломать и слишком гладким, чтобы за него можно было ухватиться, лианы спускались на землю. Кроме вьющихся растений внутри купола преобладали деревья или то, что можно было за них принять. Одно такое стояло поблизости, на пригорке: скрученная в клубок масса древовидных стеблей или веток, которые переплетались и извивались высоко над головой Снейк, постепенно принимая коническую форму.
Вспоминая обрывочные описания сумасшедшего, Снейк показала на центральный холм, который своей вершиной почти касался пластикового неба.
– Туда, а? – Она поймала себя на том, что говорит шепотом.
Скорчившись позади нее, сумасшедший пробормотал что-то, что можно было принять за подтверждение. Снейк устремилась туда, проходя под кружевной тенью сплетенных деревьев и через редкие участки окрашенного света, где радужные разрезы купола пропускали сквозь себя солнечный свет. Снейк шла и тщательно прислушивалась: к человеческому ли голосу, к слабому ли шипению сидящих в своей норе змей, к чему-нибудь еще…
Но даже воздух был неподвижен.
Почва начинала подниматься: они добрались до подошвы холма. То здесь, то там сквозь верхний слой земли пробивались черные, вулканического происхождения скалы – это была другая земля, Снейк это знала. Она выглядела вроде бы обычно, но растения, которые на ней росли, – нет. В этом месте земля была похожа на прекрасные каштановые волосы и обладала такой же гладкой текстурой. Сумасшедший вел вперед, идя по невидимой тропе. Снейк устало тащилась за ним. Склон холма становился все круче, пот выступил у нее на лбу. Ее колено снова начало болеть. Она потихоньку выругалась. Из-под похожих на волосы растений выкатился голыш, и ее башмак поскользнулся на нем. Снейк ухватилась за траву, чтобы не упасть. Растительность довольно долго удерживала ее, но когда она выпрямилась, то почувствовала, что у нее в ладонях полная горсть тоненьких стебельков. У каждого стебелька был свой корень, словно это и в самом деле были волосы.
Они поднимались все выше, и по-прежнему никто не вышел им навстречу. Пот на лбу Снейк высох: воздух становился прохладнее. Сумасшедший, ухмыляясь и что-то бормоча себе под нос, начал взбираться с бо�льшим рвением. Холодок обратился в шепот воздуха, который сбегал вниз со склона, подобно воде. Снейк ожидала, что сразу под куполом будет вершина холма, чтобы согреться в объятиях жары. Но чем выше она взбиралась, тем холоднее и сильнее становился ветер.
