Бычья Падь – как город плавилен и кузниц – всегда боялась пожаров. Наружные и внутренние стены, а также многие дома, удаленные от бедных трущоб, были выложены из камня, серо-черного, точно в копоти. Совьон думала, что и терема знатных людей будут каменными, однако ошиблась. Почти весь Внутренний город выстроили из дерева. Должно быть, правящий род посчитал, что камень нужнее Наружному и Срединному городам, бурлящим в работе, – среди господских хором не встречалось ни кузниц, ни мастерских.
Княжий дом тоже был деревянным, многоярусным и пузатым, как округлый корабельный борт. Совьон спешилась и подвела коня к воротам. Она сказала стражникам, кого ищет, и назвала свое имя, попросив передать, – но те лишь хмыкнули.
– Потом, – ответил один из них. – Подожди, и к тебе выйдут.
А в голосе читалось: не будем же мы нянчиться с каждым бродягой?
Совьон знала, что от нее требовалось, только денег оставалось – сущие гроши. Она не рискнула подкупать стражей последними монетами. Раньше она бы не обратилась к колдовству в таком пустяковом деле, а пригрозила бы, надавила бы, высмеяла их жадность, но сейчас… Сейчас она стиснула мешочек под плащом, в которым лежали ведьминские травы, и сверкнула глазами. Она шагнула вперед, и платок чуть сполз с ее волос – стражи могли хорошенько разглядеть ее лицо с темными набрякшими веками и глаза с поволокой. Ворон за спиной закаркал, губы выпустили звук.
Совьон не была уверена, сможет ли управиться сразу с двумя – ей хватило бы и короткого мгновения, чтобы прошмыгнуть внутрь. Поэтому она сосредоточилась. Редкие хлопья чародейства, плавающие в крови, разбухли, наполнились черной смолой и разлились по жилам.
–
И стражи повиновались.
Тот, что был помоложе, отвел ее на внутренний двор, где Совьон оставила Жениха и ворона. Затем страж передал ее светлобородому слуге, и Совьон последовала за ним – в княжий дом, через западное крыло.
– Побудь тут, – наказал слуга, скользнув в одну из дверей; Совьон осталась ждать в сенях.
Ждать ей пришлось долго. Она успела скинуть плащ и стянуть платок, расположиться на скамье у стены, а потом, когда затекли ноги, измерить шагами расстояние от угла до угла. Затем – утомиться и снова сесть.
Оркки Лис появился, и Совьон удивилась: он выглядел гораздо холенее. Подравненная острая бородка и остриженные волосы, соломенно-пшеничные, в которых серебрилась редкая седина. Зеленый кафтан с коричневыми пуговицами, а на нем – железная скоба в форме медвежьей головы, отсылающая к гербу Мариличей из Черногорода. Если бы не нос, свернутый еще в битве с разбойниками, да глубокие морщины на хмурящемся лице, которое и старым-то не назвать, – может, и не признала бы.
– Надо же, – произнес Оркки, посматривая сверху вниз. А когда Совьон встала, ему пришлось поднять глаза – прищуренные, лисье-карие. – Я ведь и не поверил сначала.
Совьон тряхнула головой, распрямляясь.
– Теперь веришь?
– Да, – ответил чуть погодя. – Верю. Какими судьбами?
Совьон отмахнулась, решив, что на это еще успеет ответить.
– Война войной, Оркки Лис, – усмехнулась она, – а ты будто цветешь. Княжий терем пошел тебе на благо – не то что походные шатры.
– В походах мне только носы ломают да моих друзей убивают. – Помолчал, покатывая фразу на языке: – Ты тоже выглядишь иначе.
Удивительно, если бы он не заметил.
– Как ведьма? – подсказала Совьон.
– Как человек, которого потрепала жизнь.
Совьон расхохоталась.
– Спасибо на добром слове, Лис. Увы, это правда. К тому же…
Он протянул руку, приветственно раскрывая ладонь:
– Полно здесь стоять. Пойдем в покои, поговорим.
Оркки Лис привел ее в небольшую светлую горницу – ставни были нараспашку, и Совьон видела, как снаружи туманно переливалось утро. Оркки предложил ей сесть за стол и сказал служанке принести гостье подкрепиться.
– Ну, – произнес он, опускаясь напротив, – начнем.
Совьон поняла: Оркки был рад ее видеть, хотя и держался чересчур напряженно и собранно. Сама же она ощутимо повеселела.
Оркки Лис рассказывал ей, почему остался в Бычьей Пади. Пошли слухи о войне, и он – человек предприимчивый и умный – оказался полезен Малгожате Марильевне, сестре черногородского князя. Своему князю Оркки Лис писал о злоключениях отряда, – чего и ждали от верного слуги, – и с княжеского же дозволения остался здесь.
– Бодибор Сольявич ушел на войну. Вместе с сыновьями, – мрачно изрек Оркки. – И в Бычьей Пади верховодит княгиня. При ней есть советник, он хорошо разбирается в устройстве города, но совершенно бездарен в том, что касается соседей и союзов.
– Этим занимаешься ты?
– Помогаю. – Стиснул переносицу. – Еще князь Марилич обещал прислать войско. Никому не приходится сомневаться в его честности, но… От Черногорода, как ты помнишь, путь не близкий.
– А дела не слишком хороши, верно?
Оркки Лис стиснул губы. Наклонившись вперед, зашептал:
