— То есть, если вы не возражаете.
— Нет, разумеется, нет, — откликнулась Люси.
Он улыбнулся:
— Вы сама добродетель. — И исчез внутри.
Люси медленно пошла следом, на ходу дотрагиваясь до выщербленных непогодой надгробных памятников на церковном кладбище. Церковь в Мейден-Хилле построили почти сразу же после вторжения Вильгельма Завоевателя. Хотя предки Люси и не жили здесь столь долго, но кости очень многих Крэддок-Хейзов покоились в маленьком склепе в углу кладбища. Еще девчушкой Люси играла здесь, за церковью, по воскресеньям. Ее родители встретились и обвенчались в Мейден-Хилле и провели здесь всю свою жизнь, или, по крайней мере,
Юстас выглянул из-за церковной двери:
— Идете?
Люси моргнула и изобразила улыбку:
— Да-да, конечно.
Саймон вытянул правую руку на уровне плеча и весьма осторожно ее поднял. Вспыхнувшая боль пронзила плечо и мышцы руки. Проклятье. Прошел день, как он очнулся и обнаружил сидящую поблизости мисс Крэддок-Хейз — и с тех пор ее не видел. Что вызывало у виконта досаду. Она его избегает? Или того хуже: просто не чувствует желания навестить снова? Может, он ей наскучил?
Иддесли поморщился от этой тоскливой мысли. Голове стало лучше, и ему сняли эту нелепую повязку, но спина все еще горела как в огне. Саймон опустил руку и сделал несколько глубоких вдохов, пока резкая боль не стихла, перейдя в тупое ноющее покалывание. Он снова посмотрел на конечность. Край рукава рубашки не доставал до запястья дюймов на шесть. Рубашка эта принадлежала Дэвиду, отсутствующему брату ангела. Судя по длине одеяния, которое превращало вставание с постели в довольно неловкое занятие, братишка мисс Крэддок-Хейз был лилипутом.
Саймон вздохнул и оглядел комнатку. В единственное окно уже заглядывала ночь. Места здесь было достаточно, чтобы поставить кровать — на его вкус узковатую, — платяной шкаф, комод, одинокий столик у кровати и два кресла. Вот и все. По меркам виконта обстановка спартанская, но само местечко не столь уж и плохò, вполне годится, чтобы поправлять здоровье, особенно, когда нет иного выбора. Только вот недавно в камине потух огонь, и воздух в комнате остыл. Впрочем, холод — наименьшая из забот Саймона. Ему требовалась правая рука, чтобы держать шпагу. И не просто держать, а парировать, отвечать на удары, противостоять противнику. И убивать.
Вечно убивать.
Пусть враги и не прикончили его, но явно вывели из строя правую руку, по меньшей мере, на время, а возможно, и навсегда. Не то чтобы это могло отвлечь виконта от исполнения долга. Ведь мерзавцы убили его брата. И теперь лишь смерть помешает погоне за отмщением. Как бы то ни было, он должен суметь защитить себя, когда враги нападут на него в следующий раз. Саймон снова стал поднимать руку, сцепив от боли зубы. Прошлой ночью ему опять приснились пальцы. Похожие на кровавые лютики в зеленой траве у ног Пеллера. А Пеллер все пытался собрать отсеченные обрубки, ужасно скребя по траве изуродованными руками…
Открылась дверь, впуская ангела с подносом в руках. Саймон с облечением повернулся к ней. Он рад был отвлечься от сумасшедших видений, не желавших покидать голову. Как и в последнюю встречу, мисс Крэддок-Хейз облачилась в серое монашеское одеяние, а темные волосы стянула в простой узел на затылке. Скорее всего, она и понятия не имеет, насколько эротично выглядит сзади незащищенная женская шея. Все эти маленькие завитки волос и изящная линия белых плеч. Кожа у ангела наверняка нежная и чувствительная, и если провести губами по изгибу, где плечико переходит в шею, голубка непременно задрожит. При этих мыслях Саймон не смог удержаться и заулыбался, как слабоумный, которому дали вишневого пирога.
— Стоит ли вам так утомляться? — строго нахмурилась мисс Крэддок-Хейз, глядя на выздоравливающего.
По всей вероятности, она имела в виду упражнения Иддесли, а не идиотское выражение его лица.
— Бесспорно, нет.
Саймон опустил руку. На сей раз он всего лишь почувствовал, будто в нее впились тысячи пчел.
— Тогда я предлагаю прекратить это занятие и подкрепиться ужином.
Люси поставила поднос у кровати и прошла к очагу помешать угли, затем вернулась с лучиной зажечь свечи.
Виконт опять поднял руку:
— Ах. И что за восхитительные блюда у нас тут имеются? Кашка с молочком? Чашка бульона?
Таково было его меню последние два дня. Сухая корка хлеба уже начинала мерещиться исключительным деликатесом.
— Нет. Пирог с мясом и почками, испеченный самолично нашей экономкой.
