— Со мной все хорошо. — Он отпил воды. — Так о чем это я? Ах да, так и выходило, что Анжелике суждено было провести остаток дней в грезах о златовласом короле и сроду не подняться до его высот. Но однажды случилось вот что.
— Именно на это я и надеялась, иначе сказка вышла бы уж больно короткой, — заявила Люси. И снова вернулась к своему альбому.
Саймон предпочел не обращать внимания на ее вмешательство.
— Однажды поздно вечером Анжелика загнала свое стадо домой и, как каждый день, пересчитала коз. Но этим вечером одной не досчиталась. Пропала самая маленькая, черная козочка с белой ногой. Тут как раз пастушке показалось, что она услышала слабое блеяние со стороны скалы, на которой стоял замок. Анжелика вгляделась, но ничего не смогла рассмотреть. Снова послышалось блеяние. Тогда, следуя за звуками, Анжелика подобралась как можно ближе к скале, и только представьте изумление нашей пастушки, когда она увидела в камне расщелину.
Виконт перевел дух, чтобы глотнуть воды. Ангел глаз не подняла. В свете огня лицо ее выглядело безмятежным, и хотя рука быстро двигалась по бумаге, казалось, что в душе художницы царит умиротворенность. Саймон вдруг осознал, что с этой женщиной он чувствует себя уютно, хотя едва ее знает.
Иддесли моргнул и продолжил повествование:
— Казалось, в расщелине мелькает свет. Проход был узок, но Анжелика обнаружила, что если повернется боком, то сумеет протиснуться внутрь. И когда так и поступила, то увидела поразительную картину. Пред ней предстал очень странный человек — или, по крайней мере, он казался человеком. Высокий и стройный, с длинными серебристыми волосами и совершенно, совершенно голый. Он стоял, освещенный слабым голубым пламенем, горевшим в какой-то жаровне.
Люси выгнула брови.
— Но самым странным было то, что на глазах Анжелики мужчина начал таять. Когда же она подошла посмотреть поближе, то на месте, где он только что стоял, лежал гигантский серебряный змей, свернувшийся кольцами вокруг жаровни.
Привычным жестом виконт потер указательный палец, потрогав большим пальцем место, где должно было быть кольцо. И вдруг почувствовал крайнее изнеможение.
— Ах, наконец-то мы добрались до пресловутого Змеиного короля. — Мисс Крэддок-Хейз подняла взгляд и, должно быть, заметив усталость, отразившуюся на лице виконта, посерьезнела. — Как ваша спина?
«Как у чертей в аду».
— Молодцом, просто молодцом. Должно быть, удар ножом на самом деле ее выправил.
Секунду Люси смотрела на него. И убей его бог, несмотря на долгие годы, проведенные в изучении женщин, виконт не мог догадаться, о чем же она думает.
— Вы вообще бываете серьезны? — спросила она.
— Нет, — ответил он. — Никогда.
— Так я и думала. — Ангел задумчиво в него всматривалась. — Отчего же?
Саймон отвел взгляд. Не мог вынести это пытливое, чересчур проницательное разглядывание.
— Понятия не имею. А это важно?
— Думаю, имеете, — тихо промолвила она. — Важно это или нет… Ладно, не мне о том судить.
— Разве? — Виконт повернулся и уставился на нее, заставляя признать… но что? Он и сам не знал.
— Да, — прошептала Люси.
Он открыл было рот, собираясь возразить, но какое-то запоздалое чувство самосохранения остановило его.
Мисс Крэддок-Хейз вздохнула.
— Вам следует больше отдыхать, а я не даю вам покоя. — Ангел захлопнула альбом и встала. — Вчера я послала вашему камердинеру письмо. Вскоре он его получит.
Саймон откинул голову на подушки и стал смотреть, как она собирает посуду.
— Благодарю вас, прекрасная леди.
У двери она замешкалась и обернулась. Пламя свечей отразилось на ее лице, превращая его в картину эпохи Возрождения, как нельзя более подходящую для изображения ангелов.
— Вам не опасно здесь оставаться?
Голос ее прозвучал тихо-тихо, а Саймон уже начал впадать в дрему, потому и не был уверен в словах — ни в ее, ни в своих:
— Знать бы…
— Иддесли. Иддесли. —
Люси подавила вздох. На протяжении всего ужина
