И сейчас он несся вперед, не жалея Рокану. Был готов встретиться с толпами пар-оольцев — и прорезать эти толпы, как нож прорезает масло. Он мог приказать им, мог ворваться в их мысли и усыпить, и не существовало способа противостоять ему. Да, они были опасны, но это ничего не меняло. Как ничего не меняло то, насколько опасен разозленный Карион, — Келлан все равно не поступил бы иначе. Никогда еще он не был так взвинчен и так уверен в своей цели.
А отец не понимал. Несмотря на рассказы о том, как он любил мать Келлана, Келлфер не понимал. Вставая на сторону своего друга, сдувая с сына пылинки, Келлфер запирал его в мнимой и пустой безопасности, которую Келлан начал осознавать как развращающую и ослабляющую дух лишь недавно. Келлфер не мог последовать за ним — а значит, спорить с ним не придется. Догнать его отец не успел бы, сунуться сквозь кольцо пар-оольцев, держащих дороги вокруг Приюта и готовых напасть, не посмел бы: все же Келлфер был намного слабее сына.
— Келлан!
Теперь голос звучал совсем рядом, и Келлан все-таки обернулся, ища глазами источник.
Лес был все так же пуст, и дорога за ним свободна, даже пыль не висела над ней: вся она смерзлась, так что взрывающие землю копыта оставляли лишь тугие вмятины. Птицы все так же не пели, небо так же не заволакивало облаками. Келлфера нигде не было.
Негодуя на себя, что попался, Келлан протяжно выдохнул и развернулся вперед.
Келлфер стоял прямо перед ним, посреди дороги.
Это было невозможно.
Однако фигура отца оказалась абсолютно реальной. Он плел простую, но прочную сеть, в которой запуталась бы Рокана, влети она в нее на всем ходу. Келлан оскалился и дернул повод, пришпоривая лошадь. Та в один прыжок перемахнула узкую канаву, отделявшую дорогу от лесной чащи, и понеслась сквозь кусты, минуя ловушку.
Сеть накрыла его сзади. На ходу плавя ее, Келлан ударил позади себя тяжелой волной и ощутил смутную, отозвавшуюся душевным страданием боль: похоже, Келлфер даже не посчитал нужным защититься. Это отрезвило Келлана. Скрепя сердце, он продолжил путь вперед, не давая себе снова обернуться. Келлан знал: стоит ему увидеть отца — и он остановится, мучимый виной, и попытается помочь.
Мысль о том, что в лесу может быть опасно, что порабощенные пар-оольцами шепчущие могут найти Келлфера и причинить ему вред, замедлила Келлана. Взмыленная лошадь заплясала от нетерпения на полянке, сдерживаемая уже не такой твердой рукой. Келлан чуть помедлил, а затем сквозь зубы выругался. Оставлять слабого отца здесь было нельзя, оставлять директора Приюта Тайного знания нельзя было тем более. Если бы на Келлфера надели ошейник, — а ошейник точно защелкнулся бы на нем, — это уничтожило бы весь Приют.
Змеиный крест теплел в кармане. Шепчущий почти видел, как истончается нить, ведущая к Алане.
Когда Келлан был готов повернуть назад, Рокана запуталась в уже расходящихся волокнах другой сети и рухнула, ломая ноги. Келлан оттолкнулся от воздуха, чудом избежал участи быть придавленным и приземлился рядом со страдающим, задыхающимся животным.
Мир вокруг взорвался болью. Щиты поглотили первые два удара, но прогнулись на третьем, треснули на четвертом и окончательно рухнули на шестом. Келлан не понимал, почему не почуял шепчущих раньше. Они наступали сразу со всех сторон, не меньше тридцати по-настоящему сильных воинов. Выставив между ними и собой хрупкую стену, дающую ему нужные для удара секунды, Келлан обрушился на них своим даром, ища разум, который можно было бы подчинить, — и остолбенело шагнул назад, не понимая. Ответом ему стала абсолютная мысленная глухота — так он мог бы прощупывать ели вокруг. Люди, медленно окружавшие его, были пусты: ни образов, ни чувств. Они шли двумя рядами: шепчущие, плетущие сковывающие заговоры, служили живым щитом другим, держащим в руках спинелевые цепи. Спинель не давала второму кольцу шептать, но первое надежно закрывало потерявших эту способность и от влияния Келлана. Он попробовал обрушить под ногами наступавших воинов почву, но они с легкостью, которой Келлан не ожидал, отбросили его атаку, уже метя в ответ неизвестными ему плетениями. Действовали они не просто слаженно — синхронно.
