По мере приближения к вершине холма сердце мое билось все громче и отчаяннее, конечности вдруг стали словно ватные, взор затуманился. Мне уже доводилось испытывать нечто подобное в другие периоды моей жизни: например, перед первой дракой в школе или выступлением в дискуссионном клубе. Такое притупление чувств не смертельно, но понимание этого приходит лишь с опытом прожитых лет.
Я продолжал подниматься на холм, но на сей раз не свистел, не напевал и не производил ненужного шума, поскольку был настроен слишком серьезно для столь легкомысленного поведения. Наконец я оказался на вершине, но с сожалением осознал, что пришел напрасно: больше здесь никого не было. Охватившее меня разочарование сменилось облегчением, когда, взглянув на часы, я понял, что еще слишком рано, ведь вчера я встретил здесь незнакомку в три часа пополудни.
В запасе у меня оставалось изрядное количество времени, и я решил осмотреть холм Нокнакар повнимательнее. Поскольку незнакомка спустилась с холма по восточному склону, то и ждать ее появления стоило с той же стороны, если, конечно, она вообще сегодня здесь появится. Мне совсем не хотелось ее напугать, поэтому я решил начать свои изыскания на западном склоне и спустился примерно до его середины. Отсюда я и принялся постигать тайны природы, хоть и ощущал враждебное отношение к себе как живых обитателей склона, так и неодушевленных.
Еще никогда время не тянулось столь бесконечно долго. Поначалу я проявлял поистине ангельское терпение, но потом оно уступило место беспокойству, а то вскоре переросло в полное отчаяния раздражение. Не раз меня охватывало почти непреодолимое желание броситься на вершину холма и закричать что есть силы, не раз приходила в голову не менее безумная идея стучаться во все дома и лачуги, но сдерживала мысль о нелепости подобных намерений, когда я начинал представлять последствия этих действий. Меня бы просто подняли на смех, поскольку я вряд ли смог бы вразумительно объяснить, зачем разыскиваю девушку, даже имени которой не знаю.
Мне казалось, что в своих бесплодных блужданиях по склонам я уже пересчитал все листья на деревьях. К сожалению, я не испытывал ни голода, ни жажды, чтобы хоть ненадолго отвлечься от своих мыслей, но твердо придерживался принятого решения не подниматься на вершину холма раньше трех часов.
Нетрудно представить, какое удовлетворение я испытал, когда после долгих часов, исполненных душевных терзаний и искушений, поднялся в означенный час на вершину и увидел, что прекрасная незнакомка уже там, сидит на краю плато. После взаимных приветствий она сказала:
– Я здесь почти два часа и уже собираюсь домой. Все это время я ломала голову, чем это вы так увлеченно занимались на склоне. Вы что, ботаник?
– Нет, конечно.
– Геолог?
– Нет.
– Натуралист?
– Нет.
Девушка замолчала, видимо решив, что столь настойчиво расспрашивать незнакомца неприлично, зарделась и отвела взгляд.
Я не знал, что сказать, но юность обладает собственной мудростью, которая заключается в искренности, поэтому выпалил:
– Вообще-то я просто пытался убить время.
Во взгляде восхитительных синих глаз, сопровождаемом взмахом пушистых ресниц, читался вопрос, и я продолжил, прекрасно осознавая, что ступил на зыбкую почву:
– Честно говоря, я не хотел подниматься на холм раньше трех часов, а время тянулось бесконечно долго.
– Только вот вы все пропустили. Между часом и двумя пополудни, когда солнце падает между двумя островами – Кушином справа и Мишкаром слева, – с этой вершины открывается просто невероятный вид.
– Ах какая жалость, что я этого не увидел.
Возможно, голос выдал меня. Я действительно испытывал горькие сожаления, но вовсе не потому, что не увидел освещенные солнцем острова. В этот момент лицо незнакомки озарила улыбка, и, зардевшись от смущения, она погрузилась в раздумья.
Есть вещи, коих женщина просто не может не понять или неверно истолковать, и, несомненно, причина моих сожалений относилась именно к такой категории.
Сладкая дрожь охватила меня при мысли, что, все поняв, незнакомка не испытала неудовольствия. Человек остается хищником даже в своих привязанностях, и я твердо уверен, что окружающий мир прекрасно осознает его опасность, но менее всего мне хотелось отпугнуть это прекрасное создание, поэтому действовать придется осторожно и довольствоваться тем, что имею. Я вновь заговорил о Лондоне, впечатления от которого все еще были свежи в моей памяти, и был вознагражден лучезарной улыбкой, которая потом сопровождала меня и днем и ночью.
