– Скажи-ка мне, Энди, какому идиоту пришла в голову такая идея? Даже если кто-то тебе и рассказал эту чепуху, как ты мог в нее поверить?
– Да ни в жисть! Ни словечку не поверил, сэр, покуда вас не встретил.
Парень казался вполне серьезным, и я несказанно обрадовался этому обстоятельству, потому что хотел с ним поговорить. Мне пришла в голову мысль, что раз Энди из этих краев, то, возможно, сможет рассказать мне что-нибудь о моей незнакомке.
– Пока не встретил меня? Кажется, я не давал поводов для столь смехотворных предположений.
– Еще как давали, сэр. Тока мне лучше попридержать язык, а то вам мои слова шибко не понравятся.
Сказанное им удивило и уязвило меня, поэтому я решил все выяснить.
– Ты меня просто поражаешь. Что такого я сделал? Не бойся, говори, – подбодрил я возницу, поскольку тот продолжал робко поглядывать на меня.
– Это, сэр… я насчет бедной мисс Норы.
Ответ меня снова удивил, но я хотел знать больше.
– Что с ней такое? Говори же.
– Так вы ж не желали об ней говорить и серчали на меня, коли я ее имя упоминал. Хотя краше девушки нет во всей округе.
– Мой дорогой Энди, я же все объяснил тебе вчера вечером, но ты, кажется, не понял, что девушке в ее положении могут навредить твои постоянные намеки и то, что ты говоришь о ней с таким человеком, как я.
– О чем это вы? Неужто она нехороша для вас?
– Я совсем не о том. Люди могут начать говорить о ней дурно.
– Отчего же? И что энто за люди такие?
– О, ты не понимаешь, да оно и неудивительно.
– Ваша правда, сэр: ничегошеньки не понимаю. Кто станет говорить дурно об мисс Норе? Люди тута все навроде меня – простые да работящие. И коли они знают, что девушка хорошая и честная, то не станут болтать об ней дурное тока потому, что молодому жинтману вздумалось с ней словечком перекинуться. Вы ж много с кем болтаете, и об тех людях никто дурного не думает.
Простые и бесхитростные доводы Энди заставили меня устыдиться своих умозаключений, свойственных рафинированному и более лицемерному миру, частью которого я являлся.
– Уж поверьте, сэр, в Коннауте всякий парень был бы не прочь поболтать с мисс Норой. Уж больно она славная девушка. Даже монашки в Голуэе, где она училась в школе, любили ее и обращались как с ровней, хоть она и протестантка.
– Мой дорогой Энди, – произнес я в ответ на это, – не слишком ли ты ко мне суров? Ты обвиняешь меня в том, чего я и не думал совершать по отношению к этой девушке или кому бы то ни было другому. Мисс Нора вполне может оказаться сущим ангелом, и я готов уверовать в это, ибо твоего слова мне вполне достаточно. Только не забывай, что я не видел ее ни разу в жизни. Я столкнулся с мисс Норой единственный раз, когда мы подвозили до дому ее отца. Да и то было так темно, что я не только не разглядел ее, но и не смог помочь, когда она лишилась чувств. И я, ей-богу, не могу понять, почему ты продолжаешь постоянно упоминать ее имя в моем присутствии.
– Вы сами сказали, что ей от энтого тока вред будет.
– Все, я сдаюсь и отказываюсь от попыток что-то тебе объяснить. Либо ты не способен меня понять, либо я не умею ясно выражаться.
– Сэр, девушке от жинтмана тока один вред может быть, – произнес Энди с серьезным видом, касаясь ладонью моей руки, – ежели он негодяем окажется. А вы-то не станете обижать девушку, коли она вам доверилась.
– Нет, Энди! Упаси боже! Я скорее заберусь на самую высокую скалу на одном из островов вон там, внизу, и брошусь в море, чем совершу такую подлость. Многие мужчины относятся к подобным вещам легкомысленно. Но, поверь, я не из их числа. Я тоже не без греха, но такой на душу не возьму.
– Так я ж энто и говорю! – с готовностью воскликнул Энди, а потом произнес с привычным насмешливым выражением на лице: – Много обещать тоже не надобно. Да и осторожность не помешает. А то есть такие ловкие девицы, что не отвертишься.
Внезапная перемена темы застала меня врасплох, поскольку предшествовавший этому разговор носил для меня сугубо личный характер. Но Энди замолчал, а я ждал продолжения.
– Да-да, сэр. Уж такие хитрющие попадаются. Тока наш брат на девицу глянул, а она уж просит письмецо ей написать. А потом – раз, и вроде как уж словом связан.
– Как это?
– Вот начинаете вы, к примеру, писать письмо. Ну и без всяких там «моя дорогая» или «моя милая» не обойтись. А девица сразу к закону взывает. И вот уже за вас взялись адвокаты, вы стоите перед судом, а народ над вами насмехается. Что остается? Тока раскошеливаться.
– Уж не случилась ли с тобой самим такая беда? Больно уж хорошо ты в этом разбираешься.
– Ой нет, тока не со мной, хвала всевышнему! Мне-то отбиваться не приходилось, но свидетелем по делу меня разок вызывали.
– И о чем же ты свидетельствовал?
– Должон я был подтвердить, что видал, как один жинтман девице руку на талию положил. Шуму-то навели энти адвокаты, а делов-то только и всего, что жинтман тот помог девице в экипаж залезть.
– Расскажи-ка об этом деле поподробнее.
