Я был совсем не против компании Энди, поскольку наша беседа давала мне основания оставаться на холме. А отделаться от него, если она вдруг придет, я смогу, отослав с каким-нибудь поручением.
– То было дело одной молодой мадамы супротив сквайра Мерфи из Баллиношафлина. Причем она была простой гувернанткой!
Последние слова было сказаны таким презрительным тоном, что я едва не рассмеялся. Ведь из уст возницы в видавших виды лохмотьях это звучало по меньшей мере комично. У Энди, конечно, имелся костюм из добротного домотканого сукна, но, отправляясь в горы, он переодевался в такое старье, что вполне мог бы сойти за пугало.
– И что же произошло?
– Рассказала она, значицца, свою историю, а поверенный сквайра глянул на присяжных, об чем-то с ими пошептался, а потом и говорит: «Милорды и жинтманы, мой клиент – человек чести и хочет просить у дамы руки, коли она на то согласна. А кто старое помянет, тому глаз долой». Так через четыре недели в воскресенье они и обженились. И вот теперь она хоть и разъезжает по округе в коляске, запряженной пони, да чаевничает в саду, но совсем не загордилась и со всеми приветлива, как и раньше. А сквайр как-то раз растрогался да и говорит: мол, самый лучший день был, когда он на ее первый раз глаз положил, и, мол, дураком был, что жениться на ей не хотел.
– Весьма поучительная история. Браво, миссис Мерфи!
– А вот я осмелюсь у вас спросить, сэр: чего поучительного вы в энтой истории углядели?
– Поучительно в ней то, что, если встретил ту самую женщину, не отпускай ее и благодари Бога за то, что дал возможность обрести счастье.
Не успел я договорить, как Энди с силой хлопнул меня по спине.
– Вона что! Хороший вы парень, сэр, прошу прощеньица за такую вольность. Тока больно уж я за вас рад!
– Спасибо, Энди. Я люблю искренних людей, а ты, несомненно, именно такой. Но почему это ты так за меня рад?
– Потому что вы мне нравитесь, сэр. Никогда еще не встречал таких замечательных молодых жинтманов, как вы. Я-то супротив вас, почитай, старик, а посему хочу дать вам совет. Женитесь, как тока сможете. Не дожидайтесь, покуда волосы на макушке редеть начнут. Скока людей всю жисть деньгу копят да всякое другое добро, от коего им под старость никакого проку. Энто все пустое. Вот женитесь вы, когда уже совсем старый да лысый станете, будете возле камина в тепле сидеть да деньгу пересчитывать, которую не на что уж потратить. Думаете, женушка ваша станет за вами ухаживать да почитать землю, на которой вы стоите? Вот уж ни капельки! На кой вы ей сдались? Тока и будет мечтать, как от вас поскорей избавиться!
– Ну ты мудрец! Это прямо-таки практическое руководство, которому должны следовать все молодые люди, – сказал я с улыбкой.
Новый виток нашей беседы, как мне показалось, давал возможность выведать у словоохотливого возницы кое-какую информацию.
– Ну и ну! После твоих слов мне действительно захотелось жениться. Скажи-ка, Энди, а нет ли в здешних местах подходящей для меня невесты?
– Тю! Да тута полно девиц на любой вкус.
– А есть ли среди них по-настоящему красивые?
– Ну, энто с какой стороны поглядеть. Вот скажите-ка, сэр, какая девица, по-вашему, считается красивой?
– Ну… существуют разные виды красоты, так что я затрудняюсь ответить на твой вопрос.
– В здешних местах полно красавиц всех мастей, и, уж поверьте, я их всех видал. Тока вы мне скажите точнее, какая вам больше по душе.
– Да я и сам не знаю. Вот если увижу красивую девушку, то сразу пойму, нравится она мне или нет.
– Даже прямо и не знаю, как вам помочь. Разве что поспрошать о тем о сем, – хитро прищурился Энди.
– Что ж, давай. Будем действовать по методу Сократа[11].
– Ладно! Буду называть, а вы – выбирать.
– Начинай.
– Высокая али низенькая?
– Конечно, высокая: уж точно не коротышка.
– Толстая али тощая?
– Фу, Энди! Как тебе не стыдно: говоришь, будто речь идет о корове или свинье.
– Так я ж других-то слов не знаю. Но коли вам так нравится, скажу: пухлая али стройная?
– Не слишком упитанная, но и не костлявая.
Тут Энди вскинул руки и изобразил испуг:
– А вы, сэр, точно курицу обсуждаете.
Я засмущался и пояснил:
– Просто мне не нравятся слишком полные девушки, но и совсем худые – тоже.
– А, понял: малость жирка, малость мясца.
– Господи, ну что такое ты говоришь?
– Так энто и есть то, что вам нужно: прям как бекон.
Я на это ничего не ответил: да и что тут скажешь, а доморощенный философ продолжил:
– Светлая али темная?
– Конечно же, темная.
– Значицца, темненькая. А глаза какие?
– Глаза… цвета темной лазури, как океанские глубины.
– Вона как! Ну и странные же глаза у вашей красавицы, скажу я вам. Так она вся темная али тока волосы?
– Нет, негритянка – это слишком, – попытался я сострить, и Энди расхохотался.
– А вы мастак шутки шутить! Тока ежели девица темная, энто не значит, что она негра. Правда, сам-то я еще ни разу черной женщины не видал. Знаю тока, что Господь наш милостив ко всем своим созданиям. Так все ж скажите: сильно темную будем искать?
– Вовсе нет. Достаточно, если она просто окажется брюнеткой.
