Вся поверхность болота, на сколько хватало глаз в неясном утреннем свете, внезапно сморщилась, а потом покрылась мелкими водоворотами, точно у вышедшей из берегов реки. Трясина поднималась все выше и выше, едва не поравнявшись с поверхностью нашего спасительного валуна, и мы инстинктивно поднялись на ноги, сжимая друг друга в объятиях и с благоговейным ужасом взирая на разворачивающееся перед нами действо.
Дрожащая масса болота расползалась во все стороны, переливаясь через границы сдерживавших ее каменных берегов. К счастью, Дик и Джойс стояли достаточно высоко. Все, что находилось на поверхности болота, вдруг начало растворяться, поглощенное трясиной, словно таяло. Эта молчаливая смертоносная лавина медленно ползла в сторону дома Мердока, а достигнув края лощины, хлынула, точно устремившаяся к водопаду вода.
Мы закричали, предупреждая Мердока об опасности, ведь даже такой мерзавец не заслуживал столь ужасной кончины. Ростовщик в страхе выбежал из дома, очевидно почувствовав, как дрожит земля, и на мгновение его словно парализовало от ужаса: в этот самый момент его дом начал проваливаться под землю – медленно и бесшумно. И все же открывавшаяся нашему взору безмолвная картина неотвратимого разрушения была кошмарнее любого землетрясения или урагана.
Ветер окончательно стих, свет утра заливал склоны холма, и мы отчетливо видели происходящее. До нашего слуха доносился грохот волн, разбивавшихся о скалы внизу, и отдаленный рев прибрежных бурунов. Но весь этот шум перекрывал другой звук, коего я никогда не слышал прежде и, даст бог, больше никогда не услышу. Он напоминал тихое протяжное бульканье, сопровождаемое зловещим шипением, словно на болоте вдруг заработал огромный насос.
Затем поверхность болота начала корчиться в судорогах, как если бы огромное чудовище, скрывавшееся в его глубинах, пыталось вырваться на свободу.
К этому времени дом Мердока почти полностью ушел под землю. Сам же он, забравшись на соломенную крышу, протягивал к нам руки в неистовой молитве. Какое-то время крыша за счет своей площади держалась на плаву, но потом и она начала медленно погружаться в смертоносную жижу вместе с ростовщиком.
Раздался оглушительный рев, и склон холма ниже того места, где мы стояли, будто взорвался. Мердок вскинул руки к небесам, и до нас донесся его душераздирающий крик, когда крыша вместе с ним в мгновение ока скрылась под толщей отвратительной гущи.
После этого корчи болота достигли своего апогея. С ревом и шумом тысяч водопадов трясина вдруг заходила ходуном, и образовавшиеся на ее поверхности омерзительного вида волны направились в сторону Змеиного перевала. С треском, напоминавшим раскаты грома, они снесли каменные колонны, окаймлявшие вход в перевал, и вздыбились на огромную высоту, но уже в следующее мгновение огромные массы ила, тины, болотной жижи, земли и обломков камней хлынули к морю через перевал.
Все еще крепко держась за руки, мы с Норой опустились на колени и принялись возносить сердечную благодарность Господу за то, что уберег нас от ужасной участи.
Поток грязи, проносившийся мимо, поначалу доставал до самой верхней точки нашего спасительного валуна, однако в считаные минуты его сила иссякла, и мы обнаружили, что стоим на вершине скалы, резко выступавшей над покатыми склонами глубокого ущелья, на месте которого еще совсем недавно простиралось болото. Надо было поискать более безопасное место на скалистой гряде, и мы осторожно спустились вниз. Склоны ущелья задрожали со зловещим грохотом, поскольку массы земли и камней разом лишились своей опоры, размытой потоком.
Небо над холмом становилось все светлее, наконец красный луч рассвета пробил брешь в густой пелене облаков, и его свет обрушился на мокрые камни, отражаясь от их блестящей поверхности. Мы увидели, как Дик и Джойс начали спускаться по противоположному склону ущелья, чтобы присоединиться к нам. Это вывело нас из оцепенения, и мы принялись кричать, чтобы они не подходили близко, и в отчаянии размахивать руками. Мы очень боялись, что какой-нибудь оползень или очередное излияние болота снесет их к морю. К тому же на дне ущелья вполне могли остаться опасные участки топи. Заметив нашу жестикуляцию, они остановились, а мы жестами дали понять, что подойдем к ним по верхней кромке ущелья, и осторожно двинулись по неровной каменистой поверхности. Дик и Джойс последовали нашему примеру, не спуская с нас глаз. Наше продвижение по труднопроходимым скалам оказалось медленным и опасным: постоянно приходилось то карабкаться вверх, то спускаться по зазубренным уступам, где пласты породы находили один на другой. Кроме того, мы так замерзли, что руки и ноги онемели и почти не сгибались.
Наконец мы миновали уступ, за которым начиналась тропа к полям утесов, и, свернув на восток, принялись взбираться вверх по холму. Оказавшись на приличном расстоянии от ущелья, мы теперь шли по относительно ровной поверхности и вдруг увидели, что ущелье заканчивалось глубокой расселиной, откуда вытекал поток воды, и что Дик и Джойс спешат к нам.
