До этого момента мы с Норой не проронили ни слова: напряжение было слишком велико, чтобы говорить, но и без слов понимали мысли и намерения друг друга.
Джойс, подбежав к нам, заключил дочь в объятия и со слезами на глазах прижал к груди, осыпая поцелуями. Дик же крепко пожал мне руку. Потом и Джойс бросился ко мне, крепко обнял, благодаря меня за помощь Норе и Бога за чудесное спасение. Нора подошла к Дику и поцеловала его как родного брата.
Мы вместе быстрым шагом отправились домой. Ни разу еще поднявшееся на небо солнце не видело более счастливой компании. Мы действительно были счастливы, несмотря на пережитый ужас. Нора шла между мной и отцом, крепко держа нас за руки, в то время как Дик ухватил мою руку с другой стороны. Когда мы приблизились к дому, навстречу нам выбежала мисс Джойс, бледная и осунувшаяся от страха и переживаний, и тут же бросилась к Норе. Девушка распахнула ей объятия, и некоторое время они стояли, легонько покачиваясь из стороны в сторону. Потом мы все по очереди поцеловали тетушку Норы, и даже Дик, к ее огромному удивлению и смущению. Его поцелуй был последним, и она, наконец, взяла себя в руки, заметно оживилась и кокетливо поправила чепец.
Едва оказавшись вместе, мы заговорили все разом, снова и снова пересказывая события прошлой ночи: вспоминали об угрожавшей мне опасности и о том, как Нора спасла мне жизнь. Тут силы, наконец, оставили мою храбрую возлюбленную, она словно только сейчас в полной мере осознала весь ужас произошедшего с нами этой бесконечно долгой ночью. Ее губы внезапно побелели, и она непременно упала бы, не подхвати я ее вовремя под руки. Очаровательная головка Норы безвольно опустилась мне на плечо, но, даже лишившись чувств, она по-прежнему крепко сжимала мои пальцы.
Мы спешно понесли ее к дому, однако, прежде чем успели подняться на крыльцо, Нора пришла в себя и, взглянув на меня, спросила:
– Артур… он жив?
Я усадил любимую в старое кресло перед камином, взял ее заледеневшие руки в свои и поцеловал, заливаясь слезами, в тщетной надежде, что этого никто не заметит. Мисс Джойс, как и подобает истинной хозяйке, принялась хлопотать по дому, и вскоре в камине весело затрещали поленья, сонный чайник, висевший на цепочке над огнем, встрепенулся и засвистел, выпуская пар, а в наших руках волшебным образом оказались чашки с горячим пуншем, целительные свойства которого мы очень скоро смогли оценить.
Когда все мы немного согрелись, мисс Джойс отвела Нору в ее комнату, чтобы та смогла переодеться и привести себя в порядок, а мы отправились следом за Джойсом в его спальню, где тоже сменили грязную одежду на ту, что смогли найти у него в сундуке, и теперь на нас нельзя было смотреть без смеха.
Когда мы вернулись на кухню, мисс Джойс накрывала стол к завтраку. А потом к нам присоединилась Нора. Опрятная и подтянутая, она словно сошла с витрины магазина: в сером жакете и воскресной алой юбке, с аккуратно уложенными короной блестящими черными волосами. Лишь одна деталь ее облика болью отозвалась у меня в сердце – синеватый кровоподтек на нежной коже цвета слоновой кости на лбу, след от удара Мердока. Поймав мой взгляд, Нора опустила глаза. А когда я подошел и поцеловал ее, сказал, как больно мне видеть ее в таком состоянии, она посмотрела на меня и прошептала, чтобы не услышали остальные:
– Тсс! Он заплатил ужасную цену, несчастный. Так давай же простим и забудем!
Взяв руки любимой в свои, я принялся покрывать их поцелуями, в то время как остальные присутствующие лишь счастливо улыбались, глядя на нас. Нора попыталась отстраниться, залившись густым румянцем смущения, а потом со слезами на глазах пробормотала:
– Нет! Нет, Артур, дорогой, не надо! Я сделала для тебя то, что на моем месте сделал бы любой другой.
– Что ты, Нора! – возразил я. – Этим прекрасным храбрым рукам я обязан жизнью.
Я вновь принялся покрывать руки Норы поцелуями, и на этот раз она не попыталась их отнять.
– Да, дочка, – заметил Джойс, – он совершенно прав: ведь твои руки этим благословенным утром вытащили его из темноты могилы!
К нам подошел и мой добрый благородный друг Дик и с благоговением поднес руки Норы к губам:
– Ведь Артур так дорог нам всем!
Мисс Джойс закончила накрывать на стол, и мы решили, что пора впустить в наши сердца легкость и свет наступившего утра. Хозяин дома с чувством произнес:
– Ну же, идемте завтракать. Но сначала воздадим хвалу всемогущему Господу нашему за его милость и доброту и простим несчастного горемыку, принявшего страшную смерть. Да упокоится его душа!
Некоторое время мы все молчали, ибо великая радость жизни после пережитого ужаса не оставляла места словам. Мы с Норой держались за руки и, как и все остальные, были преисполнены благодарности Господу за спасение.
Когда же мы наконец принялись за завтрак, желание выговориться взяло верх над голодом. Шум за столом стоял невообразимый: каждому было что сказать, так что говорить пришлось по очереди.
