Очевидно, граф занимался делами своего капитала. Каждое его действие было таким быстрым, что, должно быть, он потрясающе считал. Даже невзирая на помехи в лице жреца Освальда.
Тот сидел с другой стороны столика и пил багряное вино. Оно странно липло к его тонким губам и красило их. А глаза-провалы наблюдали за пляской огня. Иногда он говорил что-то, но Экспиравит не отрывался от своего дела. Валь решила, что никому не помешает, если останется тут, за аркой, с мудрой книгой про какую-нибудь звёздную чепуху. Она взяла её из башни, спустилась обратно и села под портретом графа Ноктиса фон Морлуда, который глядел на неё озорными ореховыми глазами. «Не видишь ты, что ли, что в замке, отстроенном тобою, поселился враг?» – мысленно укорила она его и устроилась на резной скамеечке. Тусклый светильник заставлял ломать глаза об каждое печатное слово. Но она и не могла ничего усвоить. Сердце бешено стучало, в ушах шумел страх, и всё внимание её было обращено к звукам голосов в гостиной. Ей всего-то надо удержать их, если они соберутся вниз. Вот бокал Освальда стукнул так, будто тот собирался встать и уйти. Однако речи его возобновились:
– Не медлите, – увещевал он. – Я пришёл, но Бог Горя ждёт вас на улицах этого города, во тьме и во страхе пряча истинную мощь твоего рода. Он даровал вам больше, чем другим. Они мёртвые и восставшие, а вы живой, увенчанный его короной. Вы его Принц Горя, и охота зовёт вас.
– Я закончу и пойду, – прошелестел Экспиравит в ответ.
– Пойдите сейчас. Тучи скрывают луну.
Валь прислушалась и поняла, что схолит расхаживает туда-сюда по гостиной и, наверное, рассматривает гобелены да портреты.
– Просто удивительно. Ваш разум подводит вас, как у сонливого человека, ваши руки слабы. И вы всё равно пытаетесь дрессировать жажду, что призвана исцелить вас. Этим давая фору своему врагу. Прямо сейчас нутро зовёт вас в полёт, а вы кормите его стоимостью акций.
– Это всё из-за вони твоего питья, Освальд. Но я не хочу лишиться мозгов в погоне за наслаждением.
– Так испробуйте.
– Нет уж, я предпочту сам, – и Экспиравит протяжно вздохнул. – Ладно, если луны и правда нет, это то, что нужно.
Звякнула чернильница, и Валь спешно поднялась на ноги. Она не поняла, о чём они говорят, но не могла позволить им разойтись. И поэтому, взяв книжку под мышку, она вышла в арку и негромко кашлянула, обращая на себя внимание. Оба обернулись к ней.
– Господа, простите, что я врываюсь в столь поздний час, – заговорила она. Скрыть частое дыхание не удавалось, но она старалась выглядеть взволнованной по другому поводу. – Я едва не упустила. Вот-вот настанет важнейшее астрологическое событие января, и с моей стороны преступно было позабыть вам это сообщить заранее. Но вы обязаны меня выслушать!
Она спешно подошла к креслу, однако граф жестом остановил её.
– Час-другой погоды не сделают.
– Но я соберусь спать, я же просто человек! – выпалила Валь. – Я очень утомилась сегодня! Кроме того, событие это уже прямо на пороге!
– Что же это за событие такое? – вкрадчиво поинтересовался Освальд. От его смоляного взгляда из глубины комнаты было так же неприятно, как и от болезных глаз графа.
– Звёзды Сирс и Магнум соединяются в Лучистой змее!
Экспиравит махнул рукой и поднялся на ноги.
– Мисс чародейка, их даже не видно за облаками. Можете рассказать мне завтра на рассвете, а на сегодня у меня другие планы.
Но Валь вскочила ему навстречу. И в очередной раз почувствовала себя на удивление низкой. Будто курицей у ног тяжеловоза. Ни один из мужчин на острове – кроме, разве что, генерала Сульира или Мердока – не был выше неё. Однако Экспиравит даже скорченной горгульей бросал на неё внушительную тень.
– Нет, постойте, – упрямо сказала она. Руки до скрипа стиснули томик. – Это означает большую опасность! Это событие в последний раз происходило сорок восемь лет назад. Оно ознаменовало крупные бедствия: войны, мятежи, природные катастрофы. Отнеситесь к нему с неуважением, и оно коснётся и вас! Для вас, как для правителя, это большая ответственность. И вы должны… вы… – слова застряли и потерялись в горле. Валь смотрела в затянутые красной мембраной зрачки и не могла больше говорить. Стукнула книжка, безвольно упавшая на пол. Всё замедлилось. Сердце ударяло раз в минуту. И голос Освальда, как сквозь стену ваты, донёсся будто из другого мира шуршанием пламени:
– Видите, даже ходить далеко не надо. Достаточно намерения, и они сами приходят.
Ни мысли, ни жеста. Всё пропало, будто отнялось, парализовалось. Она видела лишь глаза. Цвет киновари наливался тёмным блеском кроваво-красного, как у огранённых рубинов. Она смотрела в них и не существовала.
А потом вдруг грянули выстрелы. Один, второй. Оглушительно ударили по ушам. Жизнь рывком ворвалась в оцепеневший разум, расколола голову. Дыхание сбилось и едва не заставило её задохнуться от внезапного возвращения в её грудь. Валь издала сдавленный стон и упала на кресло, а Экспиравит, схватив револьвер, выбежал к лестнице. С нею остался лишь Освальд и полное непонимание того, что случилось.
