«Что это было? Что он со мной сделал?» – в ужасе и омерзении думала она и лихорадочно ощупывала на себе одежду, чтобы убедиться, что её не обесчестили. Но всё было на месте.
Тогда сразу же пришло осознание другого. Выстрелы!
Их засекли!
Она заставила себя вскочить на ноги и пошатнулась. Освальд поддержал её под локоть, и его насмешливое лицо вызвало в ней ярость.
– Отпустите меня! – крикнула она. Но не гневно, а скорее жалобно. – Не смейте… не смейте ко мне приближаться! Нечисть!
Дрожащей рукой она отпихнула от себя жреца и кинулась вслед за Демоном к двери. Ноги не слушались, линия пола то и дело угрожающе наклонялась. Но она хваталась за стены и спешила к лестнице. Они не должны убить Рудольфа! Она объяснит им, что Рудольф… она что-нибудь придумает!
Чёрный мундир поймал её на выходе из покоев лорда и велел ей оставаться внутри. Но она в отчаянии пыталась бороться с ним. Ясность потихоньку возвращалась в голову, однако ногу больно закололо.
Это всё неважно. Рудольф!
Но солдат устал с нею бороться и силком затащил её обратно наверх. Её истеричные крики затихли бессильным молчанием.
Тем временем Экспиравит на удивление резво для себя пробежал по тронному залу и высунулся во двор. Пальба стихла, и он подоспел уже после того, как всё разрешилось. Запах крови до сих пор щекотал его ноздри. Освальд был невыносим, он буквально провоцировал его. Голод пробудился сам, когда Экспиравит поймал доверчивый взгляд почтенной женщины. Когда он позволил зверю в себе стать настолько сильным, чтобы тот возобладал и сам навёл морок на её разум? Хорошо, что он не успел пойти дальше. На любой сознательной охоте он не тронул бы пожилую жрицу. Это было слишком.
Здесь вонь пороха усилилась вместе со свежим, пьянящим ароматом. Мертвец лежал у крыльца, убитый выстрелом в висок. Алая жижа растекалась под ним, и горло вновь предательски свело.
– Как вы посмели?! – надрывался Валенсо. Он был в одних портках, и его бледный, покрытый шрамами торс контрастировал с загорелым лицом. – Этого я велел любыми силами брать недобитым! Я обещал ему такую кару божью, если он посмеет предать меня, а вы взяли и дали ему…
– Он сам убился, когда мы напали, господин советник! Зуб даю! – божился капитан сегодняшнего дозора.
Экспиравит приблизился и скосил взгляд на застреленного островитянина. Он испытал было некое сожаление при виде очередного погибшего дворянина. Каждый такой случай напоминал ему, что он ещё не воцарился здесь как истинный правитель. Но кровь затмевала всё. Сколько времени прошло с последней настоящей охоты?
– Кто это? – спросил он тихо, и Валенсо аж подпрыгнул от неожиданности. Он поморщился и заявил раздражённо:
– Этот жук, главный следователь. Думал, сможет играть в двойную игру. А вот шиш…
– Сэр! Сэр! Вот второй! – прокричал страж с башни, и они оба обернулись к замковым воротам. Всадник на полном скаку примчался и остановился, разбрызгав грязный снег. Он скинул им под ноги связанного беглеца. И, увидев его лицо, Экспиравит на мгновение позабыл о грызущей его жажде. Измождённый, постаревший и осунувшийся, на коленях перед ним стоял сам герцог Видира.
Может, и прав был Освальд, говоря, что всё идёт в руки, если не противишься судьбе.
– Добрый вечер, дорогой мой тесть, – прошипел граф, смакуя каждое слово. И, обернувшись к Валенсо, велел:
– Пускай у нас будет пир этой ночью. Право же, мой рогатый Бог обеспечил и повод, и угощение.
Во тьме подвальной комнаты собственного донжона Беласк впервые оказался в качестве жертвы. Даже невзирая на то жалкое зрелище, что он из себя теперь представлял, его привязали к стулу. Захватчики, очевидно, много сил бросили на то, чтобы иметь честь нынче беседовать с ним.
Огонёк крошечной, практически церковной свечи плясал на столе. И свет его не дотягивался до лица чудовищного графа. Лишь красные отблески его очей вырывались из полотна тьмы. Запах сырости, каменных стен и земляного пола вновь испытывали на прочность пленного лорда. Его уже тошнило от таких интерьеров.
– Может, вы меня ещё вверх ногами подвесите? – предложил он. – А то вдруг найду способ на вас напасть.
– Это у вас-то осторожность считают за глупость? – уточнил Экспиравит своим загробным шёпотом, сквозь который прорезались хрипы гласных. – Я сломаю себе обе ноги, если буду бегать за вами. Таракана – и того поймать проще.
– Не люблю тараканов, но их сноровка мне сейчас бы не помешала, – вздохнул Беласк. Что ему оставалось, кроме природного ехидства? Он знал о Сопротивлении не так уж много, чтобы рассказать что-то критично важное. Но всё же побаивался, что пытки будут жестоки, и ему придётся заговорить.
Однако осмелится ли Демон на подобное? По сравнению с ним он ещё молод, хотя, по правде сказать, игры его колониальной компании впечатляли даже умудрённого в этих делах Беласка.
Протяжный вздох и отблеск стального кубка оживили темноту. Он пил. Праздновал, вестимо.
