– Не знал, что яд змей так полезен для женской молодости, – прошелестел он, и её бросило в жар. Она дрогнула и сжалась. Кристор, накинувший поверх сорочки халат, подошёл ближе.
– Экспир, не мучь, – решительно молвил он. – Оставь девушку в покое. Придёт в себя, тогда и устроишь допрос.
– Это не допрос, а самое что ни на есть искреннее беспокойство, – прошипел граф в ответ, но тон этих слов не давал обмануться: в них была угроза. – Всего пара слов.
– Я прошу тебя.
– Дай мне ещё минуту; всего за минуту она не умрёт от страха.
Советник помрачнел, но спорить не стал и отстранился. А Демон вновь обернулся к Вальпурге. И спросил вкрадчиво:
– Итак?
– Я… я признаю, что пыталась обмануть вас, – пробормотала Валь. – Что…
«Что? Что я баронесса? А как же Эпонея? Нет, конец света для меня хоть и настал, но Рудольф умер не для того, чтобы я устроила его всем остальным. Пока есть легенда, есть и оправдания. Думай, думай!»
– Продолжайте, продолжайте, мисс Эйра, дочь Эйры.
– Я сделала это сознательно, – выдавила она. Ей хотелось убежать, исчезнуть из тени, которую на неё, вопреки поверьям о вампирах, отбрасывал проклятый граф. Но нельзя было даже шевельнуться. – Я боялась, что буду неубедительна без тени минувших лет. Что вы не поверите, что молодая женщина может быть одарённой чародейкой. И что… ну…
– Ну?
– …что вы ворвётесь и будете насиловать всех, кроме баронессы. На вас же не написано, что вы обязуетесь соблюдать свои обещания.
Граф склонил голову набок. Синева зимней ночи качнулась в его недоверчивых очах.
– Кроме вас там была ещё служанка. Что ж вы и её не разукрасили? – усмехнулся он.
– Ну так она служанка… её не жалко, – пробурчала Валь и тут же устыдилась сказанного. А урод расхохотался, что получилось у него чуть громче, чем обычная речь.
– Слышал, Кристор? Наша подруга совсем не беззубый уж.
– Ты если закончил, уходи! – упрямо ответил Советник из алхимического угла, где готовил отвар из клевера, вина и укропа.
– Ещё чуть-чуть, – веселясь, как положено победителю, ответил Экспиравит и опять поймал её взгляд. И голос его сделался холоднее, жёстче:
– Вы обещались быть правдивы со мной, а на деле всё же обманывали меня.
– Чем? – упёрлась Валь. – Разве то был обман? Я по-прежнему Эйра, дочь Эйры, дочери Эйры. Будь то мой страх перед чужими мужчинами или моё увлечение, я ничем вам не соврала, пока ходила в гриме.
– Даже тем, что прислуживали Беласку?
– Да. Он меня не слушал как раз потому, наверное, что у меня на лице было недостаточно морщин, – заявила она смело, но несколько осеклась. Она не знала, что с Беласком. А что, если он в плену и всё уже рассказал о ней, и Демон лишь ждёт, пока она перестанет играть дурочку?
Но если нет? Она не будет слабым звеном. По крайней мере, пока её ещё не подвергли истязаниям, от которых можно потерять разум.
– Что ж, – протянул нечестивый граф. – Тогда я не посчитаю это за провинность. Но с этих пор я не потерплю с вашей стороны подобных сюрпризов, мисс Эйра.
Валь попыталась кивнуть ему в ответ. Хотя то ли мышцы задеревенели, то ли стиснувший её кулак ненависти не позволял ей быть податливой врагу. Который, тем временем, продолжал насмехаться:
– Вы представляете, сколько зеркал в этом замке? Как много уродства я вижу каждый день? При таких условиях впору ваше намеренное обезображивание считать преступлением.
– Умышленное сокрытие красоты? – поморщилась она.
– Если считать, что всякая молодость красива, то… да.
«Ты только что назвал меня уродиной?» – изумилась Валь и вспомнила слова Эпонеи о том, что жители большой земли называют их лица «лошадиными».
– Вы разве должны отражаться в зеркалах? – огрызнулась она.
– Увы.
– А что вы ещё делаете из того, что не умеют вампиры?
– То же, что и вы. Уж вам ли не знать, что вампиры – нежить, они не рождаются такими.
– Минута прошла, Экспир.
Граф поднял взгляд на Кристора, но затем мотнул головой и опять вернулся к Вальпурге. Зачастую он любил сделать вид, что уважает старших и слушается их указаний. Но когда ему было надо, он взглядом давал понять, что эти шутки его больше не интересуют.
– Последний вопрос. Теперь, по крайней мере, ваш роман с лордом Кромором вполне убедителен. И я так понимаю, вы пришли ко мне с изумительными астрологическими известиями, чтобы помочь ему. Поэтому я должен вам разъяснить: герцог Видира пленён, а лорд Кромор мёртв, он пустил пулю себе в висок на выходе из донжона. Ваша месть или какие-то дальнейшие интриги меня не привлекают, поскольку я не воюю с женщинами. И я хотел бы, чтобы вы намекнули мне, куда бы вы отправились, попроси я вас прочь из замка.
У Вальпурги перехватило дыхание. Свобода?
Или поражение?
Рудольф просил её не подвергать себя опасности. Но он умер за дело Сопротивления, своим примером показав, что ставит выше всего. Она не может просто взять и забыть об этом.
Тем более, если она всё ещё не раскрыта. И если Рендр уготовал ей жизнь, то точно не ради самой себя.
