Не зная, что душа
Не видит жизни цвет.
Но ты пришёл, и боль
Настигла сердце страстью,
Пришёл, и мне пришлось
С тобой в безумье впасть.
Кто знает, почему
Возникло это чувство?
Кто знает, что зажгло
Огонь любовной кузни?
Я знаю только, что,
Истоптанная ложью,
Сражённая запретами,
Смирённая судьбой,
Любовь неосторожна —
Нехороша, безбожна,
Неправедна и тошна,
Но коль пришла – уже теперь
Не сладит с ней ничто.
И каждый миг страданья
Благословлял мой дух;
И слёз горячих реки,
И огнь любовных мук.
Я свет увидела в любви,
Пускай он был непрошен,
Пускай я закрывала двери,
Пускай бежала прочь,
Он настигал меня повсюду,
Слепил меня, стучал в крови.
И я противилась, но вскоре,
Как палачу, преданная в позоре,
Как судие в присяжных хоре,
Я отдалась любви, как морю,
Как горных гряд молчанью,
Как шелесту равнин,
Я отдалась – и болью
Платила каждый миг.
Не разрывая связи,
Вдвоём, любовь и боль, меня терзали век
И, уходя со временем,
Оставили лишь грех.
Пускай разбито сердце,
И судно встало в штиль,
Пускай нет больше нежности
И сказку съела быль,
Истоптанная ложью,
Сражённая запретами,
Смирённая судьбой,
Любовь неосторожна —
Нехороша, безбожна,
Неправедна и тошна,
Она останется в душе,
Не зная слова «нет».
И так она пропела эти строки, и так залилась она безграничной силой своего оперного сопрано, что трели её вошли в самую глубь внемлющих душ. Но не отзвучало ещё эхо взятого на безбашенной высоте «нет», как Экспиравит вдруг резко поднялся и бесшумно прошёл к зашторенной лестнице. Плащ, взметнувшись вслед за ним, зацепил Вальпургу, и так она и заметила его уход. «Неужели он как-то догадался?!» – ужаснулась она и кинулась вслед за ним. Пальцы нервно теребили рукав, в котором прятался кинжал. Моркант остался позади.
Сигнала не было. Никто не стрелял. Значит, будет другая песня. Оркестр загудел нарастающим вступлением к «Хотела б я, чтоб был ты рядом».
Она нагнала графа внизу ступеней и спросила громким шёпотом:
– Милорд, вы что, так разочарованы пением?
Обернувшись, он весьма обходительно ответил ей:
– Напротив. От него, как говорится, захватывает дух. Так захватывает, что хочется вдохнуть где-нибудь ещё, где не так душно. Например, на улице.
Он подхватил из корзины при входе зонт и вышел в ревущую ливнем ночь. А Валь, растерявшись, просто семенила за ним по пятам. Может, так лучше? Может, ей удастся убить его совсем без свидетелей и без оглядки на Морканта?
– Ну и буря, – пробормотал Экспиравит и раскрыл зонтик. После чего предложил ей свой локоть. И, не зная, что ещё делать, Валь взялась за него.
Как его угораздило решить прогуляться перед самым нападением!
Он держался крыш, но в целом спокойно находил путь по улице, зонтом не давая ливню сбить их с ног. Сапоги разбрызгивали потоки воды. Но лихорадящая паника была так сильна в Вальпурге, что она не замечала неудобств, а задумчивость Экспиравита так крепка, что он тоже не придавал погоде никакого значения. Ноги несли его вверх по проспекту Штормов.
– Что же вы, хотите вернуться в замок? – не выдержала Валь. Всё шло не по плану, она ничего не понимала, но руку буквально сводило при мысли о том, как именно она будет выхватывать клык Халломона.
– Я думаю, так будет лучше всего, – просто ответил Экспиравит. Валь не видела его лица под маской с клювом, но оно казалось ей окаменевшим, будто лишившимся всяких эмоций.
– Но почему?..
– Останьтесь, мисс Эйра, я же не говорю, что вы должны идти со мной.
– Да нет, мне там тоже душно, – соврала Валь. – Но всё же не в том понимании, в каком вам.
– Возможно. Я просто не готов был услышать в пении то, о чём думаю.
Он примолк, и Валь тоже не стала спрашивать. «Нельзя вести беседы», – думала она. – «Палачи, пока не привыкнут, вешают приговорённых с мешками на головах. Чтобы не встречаться с ними глазами, не давать им соблазна заговорить».
Каблуки размеренно отстукивали по брусчатке. Они уже прошли к улице, предварявшей графские аллеи, когда далёкий отзвук содрогнул город. Экспиравит замер и обернулся. А Валь подхватилась, вся леденея от неописуемого ужаса, аккуратно отпустила его локоть и сжала основание клыка в рукаве.
– Странно; это не слишком похоже на гром, – оборонил Экспиравит.
«Сейчас!!!» – прокричала себе Валь и дёрнула клык. И так и оставила кулак спрятанным, встретившись глазами с вампиром.
– Пойдёмте-ка поживее в донжон. Гроза разыгралась.
Он вновь предложил ей руку. И снова раздался грохот – такой, какой сложно было с чем-то перепутать. Он разразился эхом перестрелки и рокотом средь потерянных в дождевой завесе кораблей. Экспиравит резко развернулся, оказавшись к Вальпурге спиной. Он уставился на крупную тень «Рогатого Ужа».
«Ну же!!» – едва не простонала Валь и ринулась к его спине. Она не оставила себе шанса замаскировать этот порыв, она должна была сделать то, что собиралась. Одной рукой она обхватила его под рёбрами, а другой занесла клык, готовый вонзиться в сердце.
