Вдоль порта тянулся никогда не пустеющий помост с висельниками. То насильники, то мародёры, то бандиты; как их ни обзови, кажется, главное, что они натворили – это нарушили новый порядок в Брендаме. Тётя Джозия говорила, что установленные захватчиком законы возмутительны. Например, дворянам разрешено сохранить свои дома, если они заплатят половину их стоимости в казну. При этом немалая часть змеиного дворянства далеко не являлась зажиточной. Многие, как Глен, работали на предприятиях своими руками. И грабительская сумма была придумана специально для того, чтобы легально изгнать дворян из их домов, а на место их поселить отвратительных эльсов.
Сепхинор бездумно шатался, заглядывая людям в глаза и тщетно надеясь увидеть друзей или хотя бы островитян. Но теперь тененсы и эльсы буквально заполонили улицы.
Наверное, надо вернуться к Олуазам. Но лучше потом. Лучше всё же вечером.
Он устал и сел на скамейку на набережной рядом с фонтаном из двух сплетённых кобр. Вид на фонтан перекрывали болтающиеся повешенные; отсюда также была видна лавка травницы Сизы, разгромленная бандитами. Даже корабли, стоящие в гавани, – и те выглядели чуждо, блестели иноземными гербовыми цветами. Сепхинор рассматривал стяги с перекрещенными мечами, русалками и рыбами-парусниками. А затем снова и снова оглядывался на знакомую улицу.
На исходе первого часа он увидел рядом с магазином Сизы человека. Человек этот внешне ничем не отличался от остальных островитян, но Сепхинор моментально почувствовал, что тот кого-то ждёт, и распознал в нём нечто узнаваемое. Поэтому мальчик поднялся на ноги, но осёкся, когда один из морских стражей приблизился к этому господину и отогнал его на проспект. Тому осталось лишь медленно брести по направлению к порту, а Сепхинор наблюдал издалека.
Когда тот свернул за угол и перестал быть на виду у немилостивых блюстителей порядка, Сепхинор поспешил его догнать. Он настиг его как раз у ступеней Банка Змеиного Дворянства, где тот пересёкся с курящим на крыльце лордом Татлифом Финнгером.
– Не найдётся задымить? – хрипло спросил этот бродяга у банкира. Тот напряженно посмотрел на него, а затем кивнул и поманил за собой внутрь. И тут Сепхинор буквально вклинился между ними; он не знал, что сказать, но буквально кричал взглядом: «Это я!»
Человек тоже обернулся к Сепхинору, и тот узнал в нём Банди. Его пышная чёрная борода была испачкана в грязи и запекшейся крови, а раскрасневшиеся глаза выражали боль. Пальцы посинели, привычный рабочий сюртук растрепался, накинутый на плечи шерстяной плащ оказался порван так, что целой частью едва доходил ему до пояса. Сепхинор испугался было, но Банди неожиданно заулыбался с облегчением. И воскликнул:
– Опять ты увязался за мной вместо того, чтобы учить уроки, непоседа? Ну что поделать!..
Сепхинор нервно сглотнул и натянул улыбку, и тоже закивал. Морская стража не должна знать, кем они друг другу приходятся. Банди взял его за руку и заковылял вслед за лордом Финнгером, а тот был весь как на иголках.
Они прошли внутрь банка, отразились во всей своей неухоженности на мраморном полу. Теперь их шаги громовым эхом отражались от колонн и стен. Никого в банке не было, потому что не было больше змеиного дворянства. И лорд Финнгер, и Банди тягостно молчали, и Банди ещё вдобавок мучительно дышал, как больная лошадь. Сепхинор даже угадывать не стал – ясное дело, что Банди был ранен.
Его привели в кабинет к, должно быть, каким-то счетоводам. Бумаги, печати, папки, цветные счёты. Лорд Финнгер скинул их на пол, а Банди указал на стол.
– Укладывайся, сейчас придёт врач, – бросил он и обернулся к Сепхинору. – А ты, парень, пойдёшь в кафетерий.
– Я не боюсь мертвецов и больных, – ответил Сепхинор резонно. – Я больше не уйду от Банди.
– Да уж, я уже и не чаял тебя отыскать; а ведь твоя мать строго-настрого велела мне за тобой следить, – сдавленно проговорил Банди. Он скинул сюртук, расстегнул рубашку, и на его плече стала видная мокрая кровавая рана. Едва-едва её перехватывали обмотки хлопкового тряпья. Сепхинор взял его за пальцы, догадываясь, что из него будут доставать пулю. – И тут ты сам приходишь в руки, как счастливая облигация…
Лорд Финнгер, который до этого хмурился, выглядывая в коридор, вдруг подскочил и обернулся:
– Банди, Банди… Слушай, так ты и есть Бронгиль Банд? Твоё лицо уже примелькалось на субботних торгах. А ещё видел твой счёт в банке Диабазов и твои подписи на бирже. Ты в этих играх специалист, так? Так? Ответь!
– Самое время поговорить о работе по найму, – прохрипел Банди и чуть сжал своими мокрыми пальцами руку Сепхинора.
– Нет, я не шучу, – прошипел лорд Финнгер. В глубине банка хлопнула дверь и начался отдалённый перестук шагов. – Так, это он. Мне нужно от вас, мистер Банд, позарез нужно знать, будут ли расти в цене акции Ририйского Исследовательского Общества.
– Вы шутите что ль? – округлил глаза Банди. Сепхинор с осуждением уставился на банкира, но тот замахал руками и зашипел:
