Змейские чары полностью

— Я ответ на все вопросы, — произносит стоящая перед Кирой, и кажется, что ее устами говорят сразу множество женщин. — Я та, что была до начала времен. Я Мать Лжи и Дочь Истины. Я Жница крапивы, Хозяйка змей и змеев, я обращаю нить в ткань, ткань — в бумагу, а бумагу — в прах. Мои дети множат зло во имя добра. Без меня людям не выжить, но я однажды заставлю их пройти по последнему мосту. Ты знаешь мое имя.

Она протягивает руку — черную руку с черными острыми когтями.

— Знаю, — шепчет Кира, повторяя жест, словно зеркало. — Ты Дракайна.

Было так: однажды посреди огромной библиотеки наконец-то повстречались юноша и девушка. Он был стройным, темноволосым, с яркими зелеными глазами на узком лице, с изогнутыми в ироничной усмешке тонкими губами. У него были красивые руки с длинными, изящными пальцами.

Она была легкой, как крыло бабочки, и мерцающей, как отражение Луны на поверхности быстротечного ручья. Ее светлые кудри золотились в сумерках библиотеки, как будто излучая собственное приглушенное сияние, ее молочно-белая кожа отливала перламутром. Простое, отчасти мешковатое платье не скрывало царственную осанку, тонкую талию и сильные бедра.

Они смотрели друг на друга и думали о том, что виделись уже много раз, но выглядели иначе. Львы, рыси, орлы; кошки, собаки, воробьи; розовые кусты, сплетающиеся ветвями над могилой влюбленной пары, деревья на противоположных берегах реки, башни одного собора, похожие как две капли воды; стрела и мишень, молот и наковальня, мотылек и пламя свечи. И вот, наконец, они смотрели друг на друга.

Зная тысячу языков, не могли подобрать нужных слов.

А тысяча первым, забытым, был язык истины.

— Да, понимаю. Понимаю, чего ты хочешь. Любовь творит с вами, людьми, странные вещи.

— Ты можешь мне помочь?

— Разумеется. Для меня нет ничего невозможного. Но придется заплатить.

— Проси что угодно.

— Ах, не спеши, мой мальчик… Быть может, узнав все подробности, ты поймешь, что оно того не стоит.

— Я готов на все.

— Что ж, тогда слушай. Обычно каждый, кто покидает Школу, дает слово выполнять любые обращенные к нему просьбы — исходящие, разумеется, от людей, а не чудовищ и других граманциашей. Время от времени я вознаграждаю или наказываю особо отличившихся учеников другими зароками. И это как раз твой случай.

Некоторое время она молча водит кончиком когтя по швам на его лице.

— У тебя будет три зарока и три условия.

Он вздрагивает и стискивает зубы.

— Первый зарок — такой же, как у всех. Долг граманциаша — служить тем, кому нужна помощь, и это не обсуждается. Но еще ты должен будешь следовать собственным желаниям. Таков твой второй зарок.

— А если мои желания пойдут вразрез с чьей-то просьбой?

Она улыбается:

— Я не обещала, что будет легко. Твой третий зарок таков: хочу, чтобы ты стал ходячим олицетворением истины. Отныне любая ложь для тебя абсолютно недопустима, погибельна. Ты меня понял? Любая. Каждое мое слово имеет значение.

— Я все понял.

Она проводит когтем по спинке его носа, по верхней губе.