Змейские чары полностью

Дьюла вздрагивает, его правая рука судорожным жестом взлетает к лицу, когти впиваются в щеку там, где должна находиться скула. Он что-то шепчет так тихо, что Кира не слышит ни слова. Но вспоминает, перебирает воспоминания вместе с отголосками, обрывками, осколками чужого прошлого, которые угодили в чертоги ее разума в этом странном месте. Все начинает складываться.

— Хватит! — говорит Дракайна, и тон ее голоса делается менее вкрадчивым, более решительным. — Девочка моя, я дам тебе шанс самой выбраться отсюда в мир людей. И ты выживешь — о да, ты точно выживешь, потому что я хочу поглядеть, что будет с тобой дальше. Но… — Тут она взмахивает рукой, указывая на ткацкий станок, и поднимается со скамеечки, уступая место. — Сперва выберись. Докажи, что достойна.

«…пока еще человек, а не связка жил, подготовленных для шитья…»

Кира понимает: лучше не спрашивать и не знать о том, что с ней произойдет в противном случае. Она молча подходит к ткацкому станку, садится. Вновь вспоминает мамины наставления, вспоминает долгие часы, проведенные за работой, и получившееся полотно — сперва грубое и неумелое, но становившееся с каждым разом все лучше.

«Докажи, что достойна».

— Я достойна, — говорит Кира, поражаясь собственному спокойствию. — Я докажу.

Взяв челнок, замирает лишь на миг, а потом снимает с шеи оставшуюся от ожерелья нить — та поддается с поразительной легкостью — и заправляет ее. Пробрасывает, ловит; нить ложится так ровно, будто только и ждала момента, чтобы исполнить свое истинное предназначение. Стараясь не думать о том, насколько она короткая, Кира продолжает, и нить длится, длится… В тот момент, когда приближается ее конец, Кире приходит на ум образ Дьюлы, который стоит посреди некой комнаты, отовсюду притягивая к себе строчки, похожие на тонкие нити, и она находит простой ответ на свой невысказанный, но очень важный вопрос.

Она привязывает к концу ожерельной нити первое, что приходит на ум:

…Так уж вышло, что в поисках пропавшей невесты заблудился наш герой в чащобе…

И дальше:

…Пришли медведи домой и увидели помятые кусты, с которых кто-то обтрусил больше спелой малины, чем сумел съесть…

И еще дальше:

…Подъехал воин к камню, надеясь, что тот подскажет дорогу…

Истории соединяются друг с другом, конец переходит в начало, и ничто не исчезает бесследно: надежды, чаяния, прекрасные слова, ужасные слова, любовь и предательство, трепет белых цветов на нездешнем ветру, трепет крыльев четырехликого существа, вероломство и самоотверженность, безумная месть и самозабвенная страсть, жгучая крапива и тепло спящего котенка, преданность, не знающая оговорок, любопытство, не ведающее преград, боль от веревки, впивающейся в ноги демона в небесах, боль от веревки, впивающейся в руки узника в пыточном подвале, выбор дороги на перекрестке, выбор слова в разговоре, выбор, выбор, выбор…

Ничто не исчезает бесследно.

Полотно на станке растет, на нем проступает узор. Кире самой интересно, что получится; и получается дерево, золотое на черном, с крепкими корнями, уходящими вглубь, с мощным стволом, способным вынести не только раскидистую крону, но и целый мир, который Некто на эту крону водрузит, если захочет, и все плоды, какие родятся на Земле от начала до конца времен, и всех зверей, и всех людей, которые будут питаться этими плодами и друг другом. И всю правду, и всю неправду, каждый удар в спину, каждое разбитое сердце; и жили они вместе долго и счастливо, и тринадцать лет в башне, и… забирай, забирай жизнь мою, пусть я стану твоими чернилами, а сам покажи, какое ты чудовище.

Нити заканчиваются, а полотно еще не готово — осталось совсем чуть-чуть. Кира ощупывает себя, потом смотрит на стоящую рядом Дракайну вопросительно. Та пожимает плечами, протягивает руку навстречу руке Киры, также протянутой, и чиркает когтем по подставленному запястью. Красная нить ныряет под основу вместе с челноком, и вот…

И вот…

Шелестит листва.

Кира поворачивается к пока еще человеку Дьюле, который обманул ее, сам того не желая, и предал ее, действуя совершенно осознанно. К пока еще человеку и вместе с тем Книге, испорченной Книге, у которой еще нет финала.

Кира по-прежнему его ненавидит. Но…

— Пойдем со мной, — говорит она.

Дракайна ахает — возмущенно ли, восторженно?

Пока еще человек Дьюла вздрагивает, а потом, не давая себе времени на раздумья, поднимает обе руки к лицу, берется черными пальцами за черный же подбородок, впивается когтями в плоть. За миг до того, как он одним яростным движением вспарывает швы и срывает приросшую маску, Кира зажмуривается. Ей не страшно и не омерзительно. Она просто убеждена, что у каждого пока еще человека — или даже новоиспеченного чудовища — есть право на тайну.

Что-то происходит. Кто-то меняется.