– Это уж точно, – кивнула директор и предложила: – Садитесь.
– Спасибо.
– Вы, наверное, удивлены, что я вас так охотно принимаю? – Она вопросительно посмотрела на Мирославу.
Та предпочла сделать вид, что ни о чем не догадывается. И директор продолжила:
– Мне Эммануил Захарович звонил и предупредил, что обратился к частному детективу. Я спросила: а что, полиция не тянет это дело? Он же ответил, что одна голова хорошо, а две лучше. Я согласилась с ним. Так что внимательно слушаю вас.
– Клавдия Дмитриевна, как вам работалось с Андриевской?
– Великолепно работалось, – ни на минуту не задумываясь, ответила Лукачевская и объяснила: – Предмет свой Леночка знала отлично, с ребятами ладила. К тому же на нее можно было всегда полностью положиться как в учебных, так и в общественных делах.
– А какие отношения были у Андриевской с коллегами?
– Отличные! В коллективе ее все любили. Если вы мне не верите…
– Ну что вы, – с улыбкой перебила ее Мирослава.
Однако Лукачевскую сбить с толку было не так-то легко, и она продолжила:
– Здесь сейчас Ирочка Гурьянова, она преподает у нас биологию, и Танечка Казакова, наш математик. Я настоятельно рекомендую вам с ними побеседовать, чтобы у вас отпали всякие сомнения. Вы их застанете в учительской – напротив через три кабинета.
– Я обязательно с ними поговорю, – заверила директора Мирослава, не дав так быстро выпроводить себя из кабинета, – а пока я хочу задать еще один вопрос вам.
– Ну если только один, – проговорила директор и улыбнулась, – а то в это время года у нас столько неотложных дел.
– Я понимаю, – заверила ее Мирослава и лукаво улыбнулась, – но ведь Андриевский, без сомнения, попросил вас оказать мне содействие.
– Попросил, – покорно вздохнула Лукачевская, – задавайте свой вопрос.
– Вы, Клавдия Дмитриевна, сказали, что Андриевская умела ладить с ребятами.
– Сказала, – подтвердила свои слова директор.
– Но мне стало известно, что у Елены Валентиновны был-таки конфликт с одним из мальчиков, якобы она умышленно занижала ему оценки.
– Успели насплетничать, – проворчала Лукачевская и, посмотрев на Мирославу, сказала: – Ерунда это, а не конфликт. Мальчишка заленился, а мамаша у него строгая, стала трясти его из-за оценок. Вот Гошка и перевел стрелки на учительницу. Мать его явилась к нам с претензиями и давай качать права! Но мы во всем разобрались и ей доходчиво объяснили причину снижения оценок. До нее дошло, и она взялась за Гошку, а он взялся за учебу, и все встало на свои места.
– Так просто? – спросила Мирослава.
– Представьте себе! И опять же, если сомневаетесь, поговорите с самим Гошей и его родительницей.
– Имя у родительницы есть? – спросила Мирослава.
– А то! Она Ульяна Витальевна Макова. А он Игорь Андреевич Маков. Сейчас я вам и адресок их напишу.
– Спасибо, Клавдия Дмитриевна.
– Не за что, вот, держите. – Директор протянула Мирославе лист бумаги с координатами Маковых. – А девочкам я сейчас позвоню, и они примут вас с распростертыми объятиями. Вы идите. – Она сняла трубку городского телефона.
– Спасибо, Клавдия Дмитриевна, – еще раз поблагодарила Мирослава, не сдержав улыбки, – и до свидания.
– До свидания! Ступайте, голубушка.
«Ну директриса, – подумала Мирослава, закрывая за собой дверь директорского кабинета, – все-то у нее девочки, Ирочки, Танечки. А я так и звания «голубушки» удостоилась. Что это? Подчеркивание своего возраста и служебного положения, чтобы снизить статус более молодых? Или искренняя любовь к молодым?»
Ответа на этот вопрос у Мирославы пока не было.
Она постучала в дверь учительской.
– Заходите! Мы вас заждались! – ответили ей сразу два голоса.
Кроме двух молодых женщин, в просторной учительской больше никого не было.
Мирослава не стала гадать, кто из них Гурьянова, а кто Казакова, она просто поздоровалась и задала неожиданный при данных обстоятельствах, но вполне уместный в стенах школы вопрос:
– А что, сейчас есть экзамены по биологии?
– Ну что вы, – ответила ей одна из женщин, – если только по желанию.
«Ага, – подумала про себя Мирослава, – это и есть биологиня Ирина Павловна Гурьянова, а вторая, как логично будет предположить, математичка Татьяна Александровна Казакова».
Обе учительницы почти одновременно поднялись со своих мест и со словами: «Вы садитесь», – стали предлагать Мирославе стул.
Она поблагодарила и расположилась так, чтобы видеть обеих женщин.
– Я детектив Мирослава Волгина.
Учительницы замахали руками.
– Знаем, знаем, Клавдия Дмитриевна сказала. Вы помогаете полиции найти того, кто убил нашу Еленочку Валентиновну.
– В общем, да, – сочла разумным согласиться с такой интерпретацией Мирослава, – Клавдия Дмитриевна посоветовала мне побеседовать с вами.
– Побеседовать можно, – согласилась учительница математики, женщина лет сорока с небольшим хвостиком, – только навряд ли мы можем сообщить вам хоть что-то полезное.
– Как знать, – ответила Мирослава.
– Вы нас лучше спрашивайте, – предложила биологиня, симпатичная шатенка лет тридцати с большими карими глазами.
– Скажите, как давно вы видели Елену Валентиновну Андриевскую? – спросила Мирослава.
