– Так накануне убийства и видели, – сказала математичка.
– Да, днем она была в школе, – подтвердила биологиня, – а на следующий день вечером мы узнали, что ее убили.
– От кого вы узнали?
– Муж ее, Эммануил Захарович, позвонил Лукачевской, а Клавдия Дмитриевна сказала нам.
– Вы что-нибудь знаете о личной жизни Андриевской?
– Знаем, – пожала плечами Гурьянова, – но не так уж много. Только то, что муж намного ее моложе и у них есть взрослый уже сын.
– Да, это правда, – подтвердила Казакова, – Елена особо не распространялась о своей семейной жизни. Но жили они с мужем вроде хорошо.
– Ага, – кивнула Гурьянова, – еще по школе полз слух, что муж Елены Валентиновны хорошо зарабатывает.
– Вы не знаете, с чем был связан этот слух?
Женщины синхронно пожали плечами, переглянулись, потом Ирина Павловна взяла на себя труд ответить на вопрос детектива:
– Понимаете, Елена Валентиновна активно занималась репетиторством. Коллектив у нас женский, то есть мы во все суем свой длинный нос, а разнюхав что-то, начинаем рассуждать. Каждая из нас хоть немного занималась репетиторством, и поэтому знаем, как тяжело совмещать основную работу и дополнительные занятия с учениками. Вот нам и было непонятно, зачем Андриевской нагружать себя, если муж обеспечивает семью.
– Она же репетиторствовала как заведенная! – не выдержав, добавила Татьяна Александровна. – Вот мы и трепали языками, – вздохнула она.
– То есть осуждали? – решила уточнить Мирослава.
– Ну что вы! – всплеснула руками Казакова. – Недоумевали!
– Но выяснить причину, насколько я понимаю, столь интенсивной репетиторской деятельности Андриевской никому не удалось, – едва заметно улыбнулась Мирослава.
– Увы, – признались женщины.
– Может быть, ваша коллега просто-напросто была трудоголиком? – предположила Мирослава.
– Вот и Клавдия Дмитриевна так же говорит, – сказала Гурьянова.
– Лукачевская вообще не любит, когда по школе ползают какие-нибудь слухи, – призналась Казакова, – и старается пресекать их на корню.
– Очень, на мой взгляд, разумный подход руководителя, – похвалила директора Мирослава и решилась спросить: – Вы мне не подскажете, почему Клавдия Дмитриевна называет вас ласкательными именами типа «Ирочка», «Танечка»?
Учительницы прыснули со смеху, а потом биологиня сказала:
– Для Клавдии Дмитриевны мы все ее дети.
– Даже семидесятилетний плотник Семен, – весело рассмеялась математичка и, заметив огонек недоверия в глазах детектива, добавила: – Правда, правда! Мы всегда во всем можем на нее надеяться.
– И, чего греха таить, – махнула рукой женщина, – если что не так, бежим со своими проблемами к Лукачевской. Я и сама, вместо того чтобы плакаться своей мамочке, исповедуюсь Клавдии Дмитриевне. Она и утешит, и совет толковый даст, и, если надо, делом подсобит.
– Короче, мы все под крылышком Клавдии Дмитриевны, – подвела итог Ирина Павловна.
– Повезло вам с директором, – сказала детектив.
– Еще как повезло, – с энтузиазмом согласились обе учительницы.
Мирослава же, в свою очередь, догадалась, что Клавдия Дмитриевна Лукачевская женщина незамужняя и бездетная. И, став директором школы, она как бы обрела большую дружную семью. Хотя насчет дружной, наверное, не все так однозначно. Поэтому она решила вернуться к тому, зачем пришла.
– Вы давно знакомы с Еленой Валентиновной?
– Давно, – кивнула математичка. – Я после института здесь год проработала, прежде чем к нам в школу пришла Лена. И вот уже двадцать лет мы с ней бок о бок.
– А я в этой школе десять лет работаю, – сказала Гурьянова, – осенью одиннадцать будет.
– За такой длинный срок совместной работы вы должны были хорошо узнать Андриевскую, – заметила детектив.
– Может, и должны, – сказала Казакова, – но Лена была довольно закрытым человеком и близко к себе никого не подпускала.
– Да, эдакая вещь в себе, – подтвердила Гурьянова.
– Хорошо, – вздохнула Мирослава. – Андриевская ссорилась когда-нибудь с коллегами?
– Нет, – прозвучало в ответ, опять же в два голоса.
«В женском коллективе это представляется неправдоподобным», – подумала про себя Мирослава и уточнила:
– Что, ни разу за все время работы так ни с кем и не поругалась?
– Представьте себе, нет. Мы и сами удивлялись тому, какой Лена бесконфликтный человек.
– А мне казалось, – вступила в разговор вторая собеседница, – что Лена сознательно избегала острых ситуаций.
– Почему?
– Не хотела привлекать к себе внимания, – предположила Гурьянова.
– Опять же почему? – продолжала настаивать детектив.
– Я от кого-то слышала, – нерешительно проговорила Казакова и поспешила добавить: – во всяком случае, не в стенах нашей школы… – Женщина замолчала.
– Татьяна Александровна, – почти что ласково обратилась к ней Мирослава, – не важно, где вы слышали, скажите, что именно.
– Теперешний муж Леночки был ее учеником. Поэтому ей пришлось уйти с прежнего места работы. И вроде бы, – с сомнением в голосе продолжила Казакова, – для того, чтобы выйти замуж за Андриевского, она ушла из семьи, в которой у нее остались дети. Где-то я все это слышала краем уха и не могу утверждать, что это правда.
