«Я поставил чайник на огонь и уснул, сэр», – он посмотрел на меня, а потом на все еще дребезжавший звонок с крайним изумлением на лице.
«Если вы были здесь, сэр, кто же тогда звонил?» – спросил он.
«Звонил? – повторил я. – О каком звонке вы говорите?»
«Это звонок из комнаты, где вы работаете».
Словно ледяная рука стиснула мое сердце. Значит, сейчас кто-то был в комнате, где лежит на столе мой драгоценный договор! Я со всех ног кинулся вверх по лестнице и побежал по коридору. Ни в коридоре, ни в комнате никого не было, мистер Холмс. Все осталось на месте в точности так, как до моего ухода, кроме доверенного мне документа. Копия лежала на столе, но оригинал пропал.
Холмс откинулся на спинку стула и потер руки. Я видел, что дело пришлось ему по душе.
– Продолжайте, прошу вас, – пробормотал он. – Что вы сделали потом?
– Я сразу же сообразил, что вор поднялся по лестнице от бокового входа. Разумеется, я бы столкнулся с ним, если бы он вошел другим путем.
– Вы уверены, что он все это время не прятался в комнате или в коридоре, который, по вашим словам, был плохо освещен?
– Это совершенно невозможно. Даже мышь не проскользнула бы незамеченной в комнате или в коридоре. Там просто негде укрыться.
– Благодарю вас. Продолжайте, пожалуйста.
– Швейцар, увидевший по моему побледневшему лицу, что случилась что-то нехорошее, тоже поднялся наверх. Мы оба выбежали из комнаты и спустились по крутой лестнице, которая вела на Чарльз-стрит. Дверь внизу была закрыта, но не заперта. Мы распахнули ее и бросились на улицу. Я отчетливо помню, что в это время от соседней церкви донеслось три удара колоколов. Было без четверти десять.
– Это очень важно, – заметил Холмс и сделал пометку на манжете сорочки.
– Вечер был очень темный, шел мелкий теплый дождь. На Чарльз-стрит никого не было, но на Уайтхолле, как обычно, продолжалось оживленное движение. Мы помчались по мостовой в чем были, без головных уборов, и на дальнем углу нашли полисмена.
«Совершена кража, – с трудом выдавил я. – Из министерства иностранных дел украден чрезвычайно важный документ. Здесь кто-нибудь проходил?»
«Я стою здесь пятнадцать минут, сэр, – ответил полицейский. – За это время прошел только один человек, высокая пожилая женщина, закутанная в кашемировую шаль».
«О, это всего лишь моя жена, – сказал швейцар. – А больше никто не проходил?»
«Никто».
«Наверное, вор пошел в другую сторону!» – воскликнул швейцар и потянул меня за рукав.
Но я не довольствовался услышанным, и его попытка увести меня оттуда только усилила мои подозрения.
«Куда пошла та женщина?» – спросил я.
«Не знаю, сэр. Я заметил, как она прошла мимо, но у меня не было особых причин следить за ней. Кажется, она торопилась».
«Как давно это было?»
«Несколько минут назад».
«С тех пор прошло пять минут?»
«Пожалуй, не больше пяти».
«Мы напрасно тратим время, сэр, а сейчас каждая минута на счету, – умолял швейцар. – Поверьте на слово, моя старушка не имеет к этому никакого отношения. Пойдемте на другой конец улицы, а если вы не хотите, я сам это сделаю».
С этими словами он бросился в обратную сторону, но я догнал его и схватил за рукав.
«Где вы живете?» – спросил я.
«Айви-лейн, 16, в Брикстоне, – ответил он. – Но не отвлекайтесь на ложный след, мистер Фелпс. Пойдемте на другой конец улицы и посмотрим, не найдется ли там чего-то полезного».
Я ничего не терял, последовав его совету. Вместе с полицейским мы поспешили в противоположную сторону и вскоре вышли на улицу, где было большое движение и множество прохожих. Но все они в этот дождливый вечер мечтали лишь о том, чтобы поскорее найти крышу над головой. Вокруг не нашлось ни одного праздного гуляки, который бы мог сказать нам, кто здесь недавно проходил.
Потом мы вернулись в здание министерства и обыскали лестницу и коридор, но безрезультатно. Пол в коридоре покрыт бежевым линолеумом, на котором хорошо заметны любые отпечатки. Мы тщательно осмотрели его, но не обнаружили никаких следов от сырой обуви.
– Дождь шел весь вечер?
– Примерно с семи вечера.
– Как же тогда женщина, которая зашла к вам в комнату около девяти вечера, не наследила своими грязными ботинками?
– Я рад, что вы подняли этот вопрос. Тогда я подумал о том же. У уборщиц принято снимать башмаки в комнате швейцара и надевать суконные туфли.
– Тогда все ясно. Итак, следов не осталось, хотя вечер был дождливый? Действительно, чрезвычайно интересная цепь событий. Что вы сделали дальше?
– Мы обыскали и комнату. Там не может быть потайной двери, а окна находятся в тридцати футах над землей. Оба окна закрыты на задвижки изнутри. Ковер исключает возможность ухода через люк, а потолок покрыт обычной побелкой. Готов прозакладывать голову, что тот, кто украл мои бумаги, мог пройти только через дверь.
– Как насчет камина?
– Там нет камина. В доме печное отопление. Шнур от звонка свисает с провода справа от моего стола. Значит, тот, кто звонил, должен был стоять справа. Но зачем преступнику понадобилось звонить? Это неразрешимая загадка.
