– Благослови вас бог за обещание приехать! – воскликнул наш клиент. – Теперь я знаю, что дело пойдет на лад, и это придает мне силы. Кстати, я получил письмо от лорда Холдхерста.
– Ага! Что он пишет?
– Он был холоден, но не резок; полагаю, он решил пощадить мои чувства из-за болезни. Он повторил, что положение чрезвычайно серьезное, но добавил, что в отношении моего будущего не будет предприниматься никаких шагов – разумеется, он имеет в виду увольнение, – пока я не встану на ноги и не получу возможность исправить свою неудачу.
– Разумное и тактичное решение, – сказал Холмс. – Пойдемте, Ватсон, нам предстоит еще много работы в городе.
Джозеф Гаррисон отвез нас на станцию, и вскоре мы уже ехали в портсмутском поезде. Холмс погрузился в раздумье и почти не раскрывал рта, пока мы не проехали узловую станцию Клэпем.
– Очень приятно подъезжать к Лондону по высокому месту, откуда можно смотреть на дома сверху, – вдруг произнес он.
Я подумал, что Холмс шутит, потому что вид был малопривлекательный, но вскоре он пояснил, что имеет в виду:
– Посмотрите на те группы больших домов, поднимающихся над шиферными крышами, как кирпичные острова в свинцово-сером море.
– Это государственные школы.
– Это маяки, дружище! Бакены будущего! Коробочки с сотнями светлых маленьких семян, из которых вырастет лучшая, более просвещенная Англия будущего. Полагаю, этот Фелпс не пьет?
– Не думаю.
– И я тоже, но мы обязаны учитывать любую возможность. Бедняга действительно увяз очень глубоко, и еще вопрос, сможем ли мы вытащить его на берег. Что вы думаете о мисс Гаррисон?
– Это девушка с сильным характером.
– Да, и притом хороший человек, если я не ошибаюсь. Они с братом – единственные дети фабриканта железных изделий где-то в Нортумберленде. Фелпс обручился с ней этой зимой во время путешествия, и она приехала познакомиться с его родными в сопровождении брата. Потом случилось несчастье, и она осталась ухаживать за возлюбленным, а ее брат Джозеф, которому тут весьма понравилось, тоже решил остаться. Как видите, я уже навел кое-какие справки, но сегодня нам придется заниматься этим весь день.
– Мои пациенты… – начал я.
– О, если вы считаете, что ваши дела интереснее моих… – резковато перебил Холмс.
– Я хотел сказать, что мои пациенты вполне могут обойтись без меня денек-другой, поскольку в это время года дел вообще немного.
– Превосходно, – сказал он, снова придя в хорошее настроение. – Тогда будем разбираться вместе. Думаю, сначала нам нужно встретиться с Форбсом. Он расскажет нам все необходимые подробности, а потом будем решать, с какой стороны можно подступиться к делу.
– Вы сказали, что у вас уже есть догадка?
– Даже несколько догадок, но мы можем проверить их ценность только дальнейшими исследованиями. Труднее всего раскрыть с виду бесцельное преступление. Это преступление не бесцельное. Кому оно выгодно? Французскому послу, русскому послу либо тому, кто может продать документ одному из них, и, наконец, самому лорду Холдхерсту.
– Лорду Холдхерсту!
– Вполне можно представить государственного деятеля, который оказывается в таком положении, когда он не пожалеет о случайном уничтожении важного документа.
– Только не с такой прекрасной репутацией, как у лорда Холдхерста.
– Если возможность существует, ее нельзя сбрасывать со счетов. Сегодня мы нанесем визит благородному лорду и послушаем, что он скажет. Между тем я уже направил кое-какие запросы.
– Как, уже?
– Да. Я разослал со станции Уокинг телеграммы во все вечерние лондонские газеты. В каждой из них появится следующее объявление.
Он протянул мне листок, вырванный из записной книжки. Там было написано карандашом:
– Вы уверены, что вор приехал в экипаже?
– Если нет, это не причинит никакого вреда. Но если верить мистеру Фелпсу, что ни в комнате, ни в коридоре негде спрятаться, то похититель должен был прийти с улицы. Если в такой дождливый вечер он не оставил мокрых следов на линолеуме, который осмотрели несколько минут спустя, более чем вероятно, что он приехал в кебе. Думаю, мы можем уверенно прийти к такому выводу.
– Выглядит правдоподобно.
– Это одна из догадок, о которых я говорил. Возможно, она приведет нас к чему-то. Потом, разумеется, есть звонок – самая интересная особенность в деле. Почему зазвенел звонок? Было ли это бравадой похитителя или кто-то рядом с ним хотел предотвратить преступление? Или это простая случайность? Или?..
Холмс замолчал и вновь погрузился в напряженное раздумье, но мне, знакомому со всеми его настроениями, показалось, что перед ним вдруг забрезжила новая возможность.
