Месяц июль, последовавший сразу же за моей женитьбой[57], запомнился мне тремя интересными делами, в которых я имел честь наблюдать за работой Шерлока Холмса и изучать его методы. В моих заметках они проходят под названиями «Второе пятно», «Морской договор» и «Усталый капитан». Первое из этих дел связано с такими важными интересами и к нему причастно так много знатных семейств королевства, что в течение многих лет было невозможно предать его огласке. Тем не менее из всех дел Холмса именно оно ярче всего продемонстрировало ценность его аналитических методов и произвело наиболее глубокое впечатление на тех, кто принимал участие в расследовании. У меня до сих пор хранится почти дословная запись беседы, в которой Холмс изложил подлинные факты по этому делу месье Дюбуку из парижской полиции и Фрицу фон Вальдбауму, известному специалисту из Данцига, потратившим немало сил на выяснение обстоятельств, которые оказались второстепенными. Однако прежде, чем эту историю можно будет рассказать без всякого риска, наступит новый век, а пока что я обращусь ко второму делу из моего списка. В свое время оно тоже имело государственное значение и сопровождалось несколькими инцидентами, придающими ему исключительный характер.
Еще в школе я близко сошелся с неким Перси Фелпсом, который был почти моим сверстником, хотя и опережал меня на два класса. Он отличался блестящими способностями и брал едва ли не все школьные награды; его успехи увенчались получением стипендии, и он смог продолжить свою триумфальную карьеру в Кембридже. Насколько я помню, у него были чрезвычайно хорошие родственные связи, и даже в детстве мы знали, что братом его матери был лорд Холдхерст, видный консервативный политик. Впрочем, это высокое родство сослужило ему не лучшую службу в школе. Напротив, нам казалось довольно забавным гонять его по спортивной площадке и лупить по ногам ракеткой. Все изменилось, когда он самостоятельно пошел по жизненному пути. До меня доходили слухи, что благодаря своим связям и способностям он занял хороший пост в министерстве иностранных дел, а потом он совершенно исчез с моего горизонта до тех пор, пока следующее письмо не заставило меня вспомнить о его существовании:
