Наконец я убедил Фелпса последовать моему совету, хотя и понимал, что в нынешнем возбужденном состоянии он едва ли сможет выспаться. Его настроение оказалось заразительным, и я сам ворочался в постели до глубокой ночи, размышляя над этой странной проблемой и придумывая десятки теорий, одну невероятнее другой. Почему Холмс остался в Уокинге? Почему он попросил мисс Гаррисон оставаться в спальне больного в течение всего дня? Почему он постарался утаить от обитателей Брайарбрэ, что собирается остаться рядом с ними? Я ломал голову в попытке найти объяснение всем этим фактам, пока сон наконец не одолел меня.
Проснувшись в семь часов, я сразу же пошел к Фелпсу и увидел его измученным и осунувшимся после бессонной ночи. Первым делом он спросил меня, не приехал ли Холмс.
– Он будет, когда обещал, – ответил я. – Ни минутой раньше или позже.
И я не ошибся: вскоре после восьми утра к дверям подкатила двуколка, из которой вышел наш друг. Мы стояли у окна и видели, что его левая рука забинтована, а лицо очень мрачное и бледное. Он вошел в дом, но поднялся наверх лишь спустя некоторое время.
– Он выглядит как человек, потерпевший поражение, – сказал Фелпс.
Я был вынужден признать, что он прав.
– Должно быть, ключ к этому делу, в конце концов, находится здесь, в городе, – сказал я.
Фелпс застонал.
– Не знаю почему, – сказал он, – но я так надеялся на его возвращение! Что могло с ним случиться? Вчера его рука не была перевязана.
– Вы не ранены, Холмс? – спросил я, когда мой друг вошел в комнату.
– А, это лишь царапина из-за собственной неосторожности, – ответил он, раскланявшись с нами. – Мистер Фелпс, ваше дело – одно из самых темных, которые мне приходилось расследовать.
– Я опасался, что оно покажется вам непосильным.
– Но оно наделило меня чрезвычайно ценным опытом.
– Эта повязка свидетельствует о приключениях, – заметил я. – Вы расскажете нам, что случилось?
– После завтрака, мой дорогой Ватсон. Не забывайте, что с утра я проделал уже тридцать миль по свежему воздуху Суррея. Полагаю, на мое объявление о кебе так никто и не откликнулся? Что ж, не стоит надеяться на постоянное везение.
Стол был накрыт, и только я собрался позвонить, вошла миссис Хадсон с чаем и кофе. Спустя несколько минут она принесла приборы, и мы сели за стол: Холмсу не терпелось поесть, я изнывал от любопытства, а Фелпс пребывал в самом подавленном состоянии.
– Миссис Хадсон на высоте положения, – сказал Холмс, открывая блюдо с курицей и приправой карри. – Ее кулинарное искусство немного ограничено, но, как истинная шотландка, она понимает толк в хорошем завтраке. Что у вас там, Ватсон?
– Яичница с ветчиной, – ответил я.
– Прекрасно! Что предпочитаете, мистер Фелпс: курицу с карри, яичницу или что-нибудь еще?
– Благодарю вас, я ничего не могу есть, – сказал Фелпс.
– Ну-ну! Отведайте блюдо, которое стоит перед вами.
– Спасибо, но я действительно ничего не хочу.
– Ну что ж, – продолжал Холмс с озорным огоньком в глазах. – Тогда надеюсь, вы не откажетесь помочь мне?
Фелпс поднял крышку, вскрикнул от неожиданности и побелел, как тарелка, к которой был прикован его взгляд. В центре тарелки лежал небольшой свиток синевато-серой бумаги. Фелпс схватил его, жадно пробежал глазами и пустился в безумный пляс по комнате, прижимая документ к груди и голося от восторга. Потом он упал в кресло, настолько обессиленный бурным проявлением чувств, что нам пришлось влить в него порцию бренди, чтобы он не потерял сознание.
– Полно вам! Полно! – успокаивающе приговаривал Холмс, похлопывая его по плечу. – С моей стороны было нехорошо преподносить вам такой сюрприз, но Ватсон скажет вам, что иногда я не могу удержаться от драматических жестов.
Фелпс схватил его руку и поцеловал ее.
– Господи, благослови вас! – вскричал он. – Вы спасли мою честь!
– Видите ли, моя честь тоже была поставлена на карту, – сказал Холмс. – Уверяю вас, мне так же ненавистна мысль о провале расследования, как и вам – о невыполненном важном поручении.
Фелпс спрятал драгоценный документ глубоко во внутренний карман пиджака.
– Я не смею больше отвлекать вас от завтрака, но сгораю от желания узнать, как вам удалось заполучить договор и где он находился.
Шерлок Холмс выпил чашку кофе и приступил к яичнице с ветчиной. Потом он встал, закурил трубку и устроился в своем кресле.
– Я расскажу все по порядку, – сказал он. – Попрощавшись с вами на станции, я совершил чудесную прогулку по живописному ландшафту Суррея к замечательной деревушке под названием Рипли, где выпил чаю в гостинице, а также наполнил свою фляжку и положил в карман пакет с бутербродами. Там я оставался до вечера, а потом снова направился в Уокинг и вскоре после захода солнца оказался на дороге перед усадьбой Брайарбрэ. Я подождал, пока дорога не опустеет – по-моему, там в любое время мало прохожих, – и перелез через забор.
– Но ворота, несомненно, были открыты! – выпалил Фелпс.
