– Что ж, если ни вы, ни мистер Фелпс никому ничего не говорили и никто другой не знал о ваших намерениях, значит, похититель случайно оказался в комнате. Он увидел благоприятную возможность и решил воспользоваться ею.
Видный политик улыбнулся.
– Здесь вы выходите за рамки моей компетенции, – сказал он.
Холмс немного помолчал.
– Я хочу обсудить с вами еще один очень важный момент, – сказал он. – Насколько я понимаю, вы опасаетесь тяжких последствий в том случае, если содержание этого договора станет известно.
По выразительному лицу государственного деятеля пробежала тень.
– Да, очень тяжких последствий, – подтвердил он.
– Они уже наступили?
– Пока нет.
– Если бы договор оказался, скажем, во французском или русском министерстве иностранных дел, вы бы узнали об этом?
– Должен был бы узнать, – с кислой миной ответил лорд Холдхерст.
– Прошло уже около десяти недель, и, поскольку ничего не вышло наружу, не будет большой натяжкой предположить, что по какой-то причине договор так и не попал к ним.
Лорд Холдхерст пожал плечами.
– Мистер Холмс, мы едва ли можем предполагать, что похититель забрал договор, чтобы вставить его в рамку и повесить на стену.
– Возможно, он ждет, кто предложит лучшую цену.
– Если он подождет еще немного, то вообще ничего не получит. Через несколько месяцев договор перестанет быть секретом.
– Это очень важно, – сказал Холмс. – Разумеется, также можно предположить, что вор внезапно заболел…
– Например, слег от нервной горячки? – спросил государственный деятель, бросив быстрый взгляд на собеседника.
– Я этого не говорил, – невозмутимо отозвался Холмс. – Теперь, лорд Холдхерст, позвольте откланяться; мы уже отняли у вас слишком много драгоценного времени.
– Желаю всяческих успехов в вашем расследовании, кто бы ни оказался преступником, – сказал лорд, раскланявшись с нами у двери.
– Замечательный человек, – сказал Холмс, когда мы вышли на Уайтхолл. – Но он должен бороться, чтобы сохранить свое положение. Он далеко не богат, но ему приходится наносить много визитов. Разумеется, Ватсон, вы заметили, что его ботинки недавно побывали в починке, где на них поставили новые подметки? Однако я больше не стану отвлекать вас от вашей основной работы. Сегодня мне больше нечего делать, если только никто не откликнется на мое объявление насчет кеба. Впрочем, я был бы весьма признателен, если бы вы завтра отправились со мной в Уокинг тем же поездом, что и сегодня.
Мы встретились на следующее утро, как договорились, и вместе поехали в Уокинг. По словам Холмса, он так и не получил ответа на свое объявление и не узнал ничего нового. Когда мой друг этого хотел, он мог напускать на лицо совершенно бесстрастное и неподвижное выражение, как у краснокожего, и я не мог определить по его виду, доволен ли он ходом расследования. Насколько я помню, он завел разговор о системе измерения по Бертильону и выражал восхищение успехами этого французского ученого.
Наш клиент по-прежнему находился под надзором своей преданной сиделки, но выглядел гораздо лучше, чем раньше. Когда мы вошли, он без труда поднялся с кушетки и приветствовал нас.
– Какие новости? – жадно спросил он.
– Как я и ожидал, пока ничего обнадеживающего, – сказал Холмс. – Я встретился с Форбсом, побеседовал с вашим дядей и приступил к расследованию сразу по нескольким линиям, которые, возможно, к чему-то приведут.
– Значит, вы не утратили интереса к этому делу?
– Ни в коем случае!
– Благослови вас бог за эти слова! – воскликнула мисс Гаррисон. – Если нам хватит мужества и терпения, правда будет раскрыта.
– А у нас новостей больше, чем у вас, – сказал Фелпс и снова сел на кушетке.
– Я ожидал чего-то в этом роде.
– Да, ночью у нас было происшествие, которое может оказаться довольно серьезным. – Лицо Фелпса помрачнело, и в его глазах мелькнуло нечто похожее на страх. – Знаете, мне начинает казаться, что я стал невольной жертвой какого-то чудовищного заговора, направленного не только на мою честь, но и на мою жизнь.
– Ага! – воскликнул Холмс.
– Это звучит невероятно, ведь, насколько мне известно, у меня нет ни одного врага во всем мире. Но, судя по событиям прошлой ночи, я не мог прийти к иному выводу.
– Пожалуйста, расскажите нам.
– Вы должны знать, что прошлую ночь я впервые провел без сиделки в комнате. Мне стало гораздо лучше, и я решил, что смогу обойтись без нее. Тем не менее в спальне горел ночник. Примерно в два часа ночи, когда я задремал, меня вдруг разбудил негромкий шорох, словно мышь скреблась под полом. Некоторое время я лежал и прислушивался. Потом звук стал громче, и внезапно от окна донесся резкий металлический щелчок. Я изумленно выпрямился и вскоре догадался, в чем дело. Шорох производился инструментом, который кто-то просовывал в щель между оконными створками, а щелчок – отодвигаемым шпингалетом.
