– Тогда, если мой ночной знакомец снова явится ко мне с визитом, он обнаружит, что птичка улетела из клетки. Мы в вашем распоряжении, мистер Холмс, но вы должны точно сказать нам, что нужно сделать. Может быть, вы предпочтете, чтобы Джозеф отправился с нами и присмотрел за мной?
– В этом нет необходимости. Как вы знаете, мой друг Ватсон – врач, и он позаботится о вас. С вашего позволения, мы устроим здесь ланч и отправимся в город втроем.
Так мы и поступили. По уговору с Холмсом мисс Гаррисон отказалась покидать спальню. Я не мог постичь цель маневров моего друга, если он не имел в виду разлучить девушку с Фелпсом, который был обрадован укреплением своего здоровья и возможностью действовать, он разделил с нами поздний завтрак в столовой. Однако Холмс заготовил для нас еще более поразительный сюрприз: добравшись с нами до станции и посадив в вагон, он спокойно объявил, что не собирается уезжать из Уокинга.
– Мне нужно прояснить несколько мелких подробностей перед отъездом, – сказал он. – В некотором отношении, мистер Фелпс, ваше отсутствие даже поможет мне. Ватсон, вы меня очень обяжете, если по прибытии в Лондон сразу же отправитесь с нашим другом на Бейкер-стрит и останетесь с ним до моего появления. Очень удачно, что вы старые школьные товарищи, поэтому вам будет о чем поговорить. Мистер Фелпс может занять свободную спальню, а я присоединюсь к вам перед завтраком. Есть поезд, который доставит меня на вокзал Ватерлоо в восемь утра.
– А как же наше расследование в Лондоне? – сокрушенно спросил Фелпс.
– Мы займемся им завтра. Думаю, сейчас мое присутствие здесь будет более полезным.
– Скажите в Брайарбрэ, что я надеюсь вернуться завтра вечером! – крикнул Фелпс, когда состав начал отъезжать от платформы.
– Я вряд ли вернусь в Брайарбрэ, – ответил Холмс и весело помахал вслед уходящему поезду.
По дороге мы с Фелпсом обсудили этот неожиданный поворот событий, но так и не нашли разумного объяснения.
– Полагаю, он хочет выяснить причину вчерашнего взлома… если речь идет о взломщике, – сказал Фелпс. – Лично я не верю, что это был обыкновенный вор.
– Что же вы думаете?
– Вы можете объяснить это нервным расстройством, но я убежден, что вокруг меня разворачивается хитроумная политическая интрига и с какой-то необъяснимой целью заговорщики покушаются на мою жизнь. Понимаю, это звучит высокопарно и даже нелепо, но примите во внимание факты! С какой стати вору взламывать окно спальни без надежды на поживу и почему он приходит с длинным ножом в руке?
– Вы уверены, что это была не обычная воровская отмычка?
– О нет, это был нож. Я видел отчетливо, как блеснуло лезвие.
– Но зачем кому-то понадобилось с такой враждебностью преследовать вас?
– В том-то и вопрос.
– Что ж, если Холмс разделяет ваше мнение, это объясняет его поступок. Если ваша гипотеза верна и если он сможет задержать человека, который угрожал вам вчера ночью, то это будет большой шаг на пути к похитителю морского договора. Нелепо предполагать, что у вас есть сразу два врага, один из которых обкрадывает вас, а другой покушается на вашу жизнь.
– Но Холмс сказал, что он не собирается возвращаться в Брайарбрэ.
– Мы с ним уже довольно давно знакомы, – сказал я. – Если он что-то делает, значит, этому есть веская причина.
После этого наш разговор перешел на другие темы, но у меня выдался утомительный день, а Фелпс был еще слаб после долгой болезни, и тяжкие удары судьбы сделали его нервным и раздражительным. Я тщетно пытался пробудить в нем интерес к Афганистану, к Индии, к общественным проблемам и прочим делам, лишь бы вывести его мысли из наезженной колеи. Он неизменно возвращался к похищенному договору, строил догадки и высказывал предположения, чем занимается Холмс, какие шаги предпринимает лорд Холдхерст и какие новости мы можем узнать завтра утром. На исходе дня его нервное возбуждение приобрело тягостный вид.
– Вы полностью доверяете Холмсу? – спрашивал он.
– Я видел, как он делал замечательные вещи.
– Но ему никогда не приходилось проливать свет на такое темное дело?
– Он решал загадки, где было меньше путеводных нитей, чем в вашем деле.
– Но тогда на кону не стояли такие высокие интересы?
– Это мне неизвестно. Зато я осведомлен о том, что он защищал жизненно важные интересы трех королевских домов Европы[60].
– Но вы хорошо знаете его, Ватсон. Для меня он непостижимый человек, и я не представляю, с какой стороны к нему подступиться. Как вы думаете, он еще надеется на успех?
– Он ничего не сказал.
– Это дурной знак.
– Напротив. Я заметил, что когда Холмс теряет след, он обычно говорит об этом. Зато когда он идет по следу, но еще не вполне уверен, что это правильный путь, он становится особенно молчаливым. Друг мой, мы не поможем делу, если будем терзаться сомнениями. Давайте ложиться спать, а завтра встанем с новыми силами и посмотрим, что нам принесет следующий день.
