– Потом Нэнси упала без чувств, и я подхватил ключ, выпавший у нее из рук, с намерением отпереть дверь и позвать на помощь. Но тут мне пришло в голову оставить все как есть и поскорее уйти, потому что дело могло обернуться против меня и в любом случае мой секрет будет раскрыт, если меня заберут в полицию. Второпях я сунул ключ в карман и выронил палку, пока гонялся за Тедди, который полез вверх по занавеске. Когда я спрятал его в ящик, из которого он улизнул, то со всех ног бросился вон оттуда.
– Кто такой Тедди? – спросил Холмс.
Горбун наклонился и поднял переднюю стенку деревянной коробки, стоявшей в углу комнаты. В следующее мгновение оттуда выскользнуло изумительное рыжевато-коричневое существо, гибкое и тонкое, с ногами горностая, узким длинным носом и самыми замечательными красными глазами, которые я когда-либо видел у животного.
– Это мангуст! – воскликнул я.
– Да, некоторые называют их мангустами, а другие ихневмонами, – отозвался горбун. – Я называю их ловцами змей, и Тедди поразительно быстро расправляется с кобрами. У меня здесь есть одна кобра без клыков; Тедди каждый день ловит ее для развлечения солдат в таверне. Хотите узнать что-нибудь еще, сэр?
– Возможно, нам придется снова обратиться к вам, если миссис Барклай окажется в беде.
– Разумеется, тогда я готов дать показания.
– Если же все обойдется, не стоит поднимать скандал вокруг покойника, какими бы грязными ни были его дела при жизни. По крайней мере, вы можете найти удовлетворение в том, что он целых тридцать лет мучился угрызениями совести за своей гнусный поступок. Ага, вон идет майор Мэрфи по той стороне улицы. До свидания, Вуд. Хочу узнать, есть ли новости со вчерашнего дня.
Мы успели догнать майора, прежде чем он свернул за угол.
– А, Холмс, – сказал он. – Полагаю, вы слышали, что этот переполох закончился ничем?
– Что произошло?
– Следствие почти закончено. Медицинское обследование убедительно доказало, что смерть наступила от апоплексического удара. Как видите, в конце концов дело оказалось довольно простым.
– Да уж, очень простым, – с улыбкой сказал Холмс. – Пошли, Ватсон. Думаю, мы больше не нужны в Олдершоте.
– Еще один вопрос, – сказал я по дороге на станцию. – Если мужа звали Джеймсом, а этого человека зовут Генри, что означают слова про Давида?
– Дорогой Ватсон, если бы я был идеальным мыслителем, которого вы так любите изображать, одно это имя должно было раскрыть мне суть дела. Оно было упомянуто как упрек.
– Упрек?
– Да. Как известно, Давид иногда сбивался с пути и однажды поступил примерно так же, как и сержант Джеймс Барклай. Помните то дельце с Урией и Вирсавией? Боюсь, я несколько подзабыл Библию, но если не ошибаюсь, вы найдете эту историю в Первой или Второй книге Царств [47].[48]
Просматривая ряд довольно бессвязных записок, где я попытался описать некоторые особенности дедуктивного метода моего друга Шерлока Холмса, я столкнулся с затруднением в выборе примеров, которые бы во всех отношениях соответствовали поставленной цели. Даже в тех случаях, когда Холмс демонстрировал чудеса аналитического мышления и доказывал ценность своих необычных методов расследования, сами факты часто оказывались настолько невыразительными или заурядными, что мне казалось неоправданным предлагать их вниманию читателей. С другой стороны, часто случалось так, что он принимал участие в деле, изобиловавшем замечательными и драматическими фактами, но роль самого Холмса в определении причин преступления была менее значительной, чем хотелось бы мне как его биографу. Небольшое дело, описанное мною под названием «Этюд в багровых тонах», и другой случай, связанный с исчезновением «Глории Скотт», могут служить примерами Сциллы и Харибды[49], постоянно угрожающими историку. Возможно, что в том деле, о котором я собираюсь написать, роль моего друга проявилась в недостаточной мере, однако его обстоятельства настолько примечательны, что я не могу совершенно исключить его из своих записей.
