Мы оба поднялись по лестнице в сопровождении доктора. Когда мы вошли в спальню, нас встретило жуткое зрелище. Я уже говорил о впечатлении дряблости, которое производил Блессингтон. Теперь, когда он болтался на веревке, привязанной к крюку, оно настолько усилилось, что он почти утратил человеческий облик. Шея вытянулась, как у ощипанной курицы, и по контрасту с ней остальное тело казалось еще более тучным и неестественным. Он был одет лишь в длинную ночную рубашку, из-под которой торчали распухшие лодыжки и нескладные ступни. Рядом с ним стоял щеголеватый полицейский инспектор, который делал заметки в записной книжке.
– А, мистер Холмс, – добродушно сказал он, когда мой друг вошел в комнату. – Рад вас видеть.
– Доброе утро, Лэннер, – ответил Холмс. – Надеюсь, вы извините меня за вторжение. Вы слышали о событиях, которые привели к такой развязке?
– Да, кое-что слышал.
– У вас уже сложилось определенное мнение?
– Насколько я могу понять, Блессингтон обезумел от страха. Как видите, он спал в своей постели. Вот его отпечаток, достаточно глубокий. Известно, что самоубийства чаще всего случаются около пяти часов утра; полагаю, тогда он и повесился. По-видимому, решение было заранее обдуманным.
– Судя по трупному окоченению, я бы сказал, что он умер примерно три часа назад, – заметил я.
– Вы нашли что-нибудь необычное в его комнате? – спросил Холмс.
– Нашел отвертку и несколько винтов на подставке возле умывальника. Ночью он много курил: вот четыре сигарных окурка, которые я достал из камина.
– Гм! – произнес Холмс. – Вы нашли его мундштук?
– Нет, мундштука я не видел.
– А портсигар?
– Да, он лежал в кармане его пиджака.
Холмс раскрыл портсигар и понюхал единственную оставшуюся там сигару.
– Это гаванская сигара, а ваши окурки остались от особых сигар, которые импортируются голландцами из их колоний в Ист-Индии. Как известно, их обычно заворачивают в солому и они тоньше любых других сигар.
Он взял окурки и стал изучать их с помощью карманной лупы.
– Две из них были выкурены с мундштуком, а другие без мундштука, – заключил он. – Две сигары обрезаны не очень острым ножом, а кончики двух других откушены владельцем превосходных зубов. Это не самоубийство, мистер Лэннер. Это хладнокровное и тщательно спланированное убийство.
– Не может быть! – воскликнул инспектор.
– Почему же?
– Зачем кому-то убивать человека, повесив его? Разве нет более удобных способов?
– Это нам и предстоит выяснить.
– Но как они попали в дом?
– Через парадную дверь.
– Утром она была заперта.
– Значит, ее заперли после них.
– Откуда вы знаете?
– Я видел их следы. Если вы соблаговолите немного подождать, я попробую дать вам дополнительные сведения.
Холмс подошел к двери спальни и методично осмотрел замок. Потом он достал ключ, который торчал внутри, и тоже осмотрел его. Кровать, ковер, стулья, каминная полка, мертвое тело и веревка были изучены поочередно. Наконец Холмс объявил, что удовлетворен осмотром. С моей помощью и при содействии инспектора мы перерезали веревку, на которой висел мертвец[56], уложили тело на пол и бережно накрыли простыней.
– Как насчет веревки? – спросил Холмс.
– Ее отрезали вот отсюда, – сказал доктор Тревельян, достав из-под кровати большой моток веревки. – Мистер Блессингтон очень боялся пожара и всегда держал веревку под рукой, чтобы спуститься из окна, если лестница будет охвачена пламенем.
– Это избавило их от лишних хлопот, – задумчиво произнес Холмс. – Да, факты вполне очевидны, и я буду удивлен, если к вечеру не смогу обосновать их для вас. Я возьму фотографию Блессингтона, которая стоит на каминной полке; она поможет в моих изысканиях.
– Но вы нам так ничего и не сказали! – воскликнул доктор.
– Последовательность событий не вызывает сомнений, – сказал Холмс. – Посетителей было трое: юноша, пожилой человек и еще один, чью личность я пока не могу определить. Думаю, не стоит и говорить, что первые двое были теми, кто выдавал себя за русского дворянина и его сына, поэтому у нас есть их подробное описание. Им помогал сообщник, находившийся в доме. Если вы разрешите дать вам совет, инспектор, арестуйте мальчика-слугу, который, насколько я понимаю, лишь недавно поступил на службу к доктору.
– Молодой чертенок куда-то пропал, – сказал доктор Тревельян. – Повар и горничная уже ищут его.
Холмс пожал плечами.
– Он сыграл немаловажную роль в этой драме, – сказал он. – Три человека поднялись по лестнице: пожилой впереди, молодой в середине и незнакомец позади…
– Но, дорогой Холмс… – начал я.
