Знак обратной стороны полностью

– Ром, – она все же не смогла, окликнула, вцепилась ему в рукав. – Расскажи мне…

– Не сейчас, – с трудом оторвал руку Виктории художник. – Не сейчас… Извини, мне, правда, надо идти. Дел полно.

На этот раз женщина не стала его задерживать. Только едва слышно шепнула в спину:

– Значит я права. Тебе есть что рассказать.

Не поворачиваясь, Роман вышел из кухни, второпях накинул пальто. Потом остановился, недвижимый, скованный раздумьем. Он не был готов открыться Виктории так же, как она однажды открылась ему. Но одну тайну приоткрыть Сандерс был способен.

– Вика, давай съездим кое-куда?

– Когда? – По приближающимся шагам гость догадался, что хозяйка все-таки вышла вслед за ним.

– Сейчас, – решился художник. – Только заедем ко мне домой, кое-что заберем. Одевайся, я подожду в машине. Договорились?

– Ладно, – не слишком уверенно кивнула Виктория. Кажется, она была немного напугана таким поворотом событий, но пока Сандерс не сделал ничего такого, чтобы подвести ее доверие. – Далеко отправляемся?

– Нет. Всего лишь к истоку всех моих несчастий…

Толстая металлическая дверь с лязгом закрылась, замок щелкнул, так и оставив Вику стоять посреди коридора. Только сейчас она заметила грязные следы, оставленные ушедшим мужчиной. На пуфике у вешалки сиротливо покоилась нелепая розовая лента.

Поющая скрипка

Символ левой руки. Также называется «упавший лист» и «постепенное развитие». Как видно из последнего наименования, означает некое поступательное увеличение чего-либо. Обычно принято связывать пиктограмму с любым проявлением человеческой индивидуальности через искусство, какого-либо рода увлечение. Но в общем случае является символом внешнего раскрепощения, проявления своего «я».

На ромбовидной деревянной табличке красовался номер «191». Многие посчитали бы его приносящим удачу, так называемым «счастливым», но симметрия цифр почему-то заставляла Ромку нервничать. Напрягала его и сама дверь, на которой эта табличка красовалась – обитая ярко-красным дерматином, в нескольких местах надорванным и порезанным ножом местных хулиганов.

Мать ободряюще улыбнулась, хотела потрепать сына по голове, но тот привычным движением ушел от ласки. Ему уже тринадцать, он взрослый, и вовсе не похож на щенка, чтобы его всякий раз тискали и гладили.

– Запомнил, как сюда добираться? В следующий раз тебе придется одному идти, – предупредила мама.

– Если меня возьмут, – не слишком оптимистично заметил Ромка.

– Конечно, возьмут! – А вот родительнице воодушевленности было не занимать.

В кое-то веки она взяла выходной, чтобы отвести сына в студию к художнику. Настоящему мастеру, как Ромка и хотел. После того, как его рисунок занял первое место на общегородском конкурсе, мальчик только и грезил о профессии художника. Он извел ни один альбом, сточил ни один десяток карандашей за свою чертову дюжину лет, и теперь чувствовал себя так, будто все это было лишь подготовкой к чему-то большему. К чему-то настоящему, к чему-то великому и великолепному. Всего за полтора месяца Ромка успел довести своим нытьем отца до белого каления, а мать – до бессонницы. Но полной неожиданностью для всех стала реакция Алисы. После недели непрекращающихся стенаний братца, она заявила:

– Да найдите вы ему кружок какой-нибудь. Пусть рисует, если ему так нравится.